Непорочная вдова - Виктория Холт

Фердинанд принял это. Ему, не меньше чем Филиппу, было на руку, чтобы Хуана временами была здорова, а временами безумна. Ее неуравновешенное состояние было тем обстоятельством, которое такие люди, как ее муж и отец, могли использовать в своих целях.

Вскоре стало ясно, что все преимущества в руках у Филиппа, и уступать он не намерен. Хуана — королева Кастилии; ее сын Карл — наследник корон и Кастилии, и Арагона. Следовательно, как муж Хуаны и отец наследника, он имеет больше прав управлять Кастилией в качестве регента.

Фердинанд ничего не мог с этим поделать, и Хименес это понимал. Фердинанд должен подписать требуемые от него документы; он должен передать весь суверенитет над Кастилией Филиппу и Хуане, и все, что ему оставалось, — это титулы великого магистра рыцарских орденов и те доходы, которые Изабелла оставила ему в своем завещании.

Так Фердинанд в деревне Санабрия потерял все, что так жаждал удержать. Он был всего лишь королем Арагона; а у Кастилии был регент. Казалось, провинции вновь разделены, и мечта Изабеллы о единой Испании под угрозой разрушения.

Хименес согласился, что это единственный путь. В любом случае, отказ принять это означал бы гражданскую войну в Испании, а это было немыслимо. Поэтому архиепископ решил, что его долг — примкнуть к Филиппу. Он не доверял молодому человеку и испытывал огромное желание наставлять его. Более того, как архиепископ Толедский, его место было рядом с правителем Кастилии. Но он знал, как опечалила бы Изабеллу эта сцена в церкви; и Хименес твердо решил, что будет блюсти интересы мужа Изабеллы.

Когда они вышли из церкви, выражение лица Фердинанда было загадочным. И все же он не выглядел как амбициозный человек, который только что отписал королевство.

ТАИНСТВЕННАЯ СМЕРТЬ ФИЛИППА

Филипп торжествовал. Теперь он въедет в Вальядолид, и все провозгласят его правителем Кастилии. Что до Хуаны, он решил упрятать ее подальше. Он давно устал от ее страсти и собственничества; Фердинанд сдал Кастилию. Так почему он должен колебаться, идти вперед и брать свое? И поскольку Хуана была обузой, почему бы не избавиться от нее, заперев ее так же, как до нее заперли ее бабку?

Филипп обычно действовал импульсивно, и он немедленно созвал самых влиятельных дворян Кастилии, а когда они собрались, поведал им, как обеспокоен душевным состоянием своей жены.

— Я глубоко обдумал этот вопрос, как вы можете себе представить, — продолжал он, — и пришел к взвешенному суждению, что интересам королевы лучше всего послужит, если ей позволят жить в уединении. Мое величайшее желание — сделать то, что лучше для нее, и по этой причине я прошу всех вас подписать декларацию, одобряющую ее удаление в затворничество.

Среди дворян воцарилось молчание. Они не могли забыть, что королева — дочь великой Изабеллы и что единственное право этого молодого человека на корону зиждется на его браке с Хуаной и на том факте, что он отец Карла, мальчика, который немедленно станет их королем в случае смерти Хуаны.

«Не возможно ли, — спрашивали они себя, — что хитрые люди пытаются обмануть их? Могут ли они быть уверены, что Хуана безумна?»

Адмирал Кастилии, двоюродный брат Фердинанда, выступил от имени сомневающихся.

— Похоже, хотя и говорят, что рассудок королевы порой помрачается, есть многие, кто объявляет ее здоровой; и мы все должны помнить, что она истинная королева Кастилии и наследница Изабеллы. Прежде чем согласиться на такие меры, я хотел бы получить аудиенцию у королевы.

Филипп был в замешательстве. Он вовсе не желал, чтобы Хуана встречалась с этими людьми лицом к лицу. Как он может быть уверен в том, что она им скажет? Он мог бы пригрозить Хуане или подкупить ее обещаниями своего общества, как делал в других случаях; но Хуана становилась подозрительной. Если она и была безумна, то не лишена хитрости. Она догадывалась, что он подумывает упрятать ее, и это было тем, против чего она будет бороться изо всех сил.

Но он не посмел отказать Адмиралу во встрече с королевой.

***

Хуана подняла тяжелый взгляд на лицо Адмирала. Он смотрел на нее с добротой; он пытался сказать ей, что он ее кузен; что его печалит видеть, как Кастилией правит тот, кто не имеет к ним отношения, кроме как через брак с ней.

— Вы недавно видели моего отца? — спросила наконец Хуана.

— Да, Ваше Высочество. Я простился с ним только вчера. Это было в Туделе. Сейчас он направляется в Арагон.

— Это кажется таким странным. Я не увиделась с ним. Прошло столько лет с тех пор, как я видела его; и все же я, его дочь, не увидела его.

— Это странно, Ваше Высочество, и печально.

В ее глазах стояла меланхолия.

— Со мной теперь, кажется, происходит так много странного, — грустно сказала она. — Я была бы счастлива увидеть отца, даже несмотря на то, что у него теперь новая жена, и я не могу понять, как он мог заменить мою матушку. Но я бы дорого дала, чтобы увидеть его снова. Да хранит его Бог всегда.

— Ваше Высочество, мы, кастильцы, желаем видеть, как вы правите бок о бок со своим мужем.

Она кивнула.

— Таково желание всех нас. Наша великая королева Изабелла назначила вас своей наследницей. Ее волей было, чтобы вы правили Кастилией, а ваш муж был рядом с вами. Но, как ее дочь, наша королева — вы.

При упоминании матери лицо Хуаны немного прояснилось.

— Такова была ее воля, — сказала она. — Здесь, в Кастилии, я вспоминаю прошлое гораздо легче, чем во Фландрии. Это было ее желание, не так ли? И это правда, я — королева Кастилии.

— Истинная правда, Ваше Высочество, — ответил Адмирал.

Покинув ее, он отправился к своим друзьям и высказал свое мнение:

— Она казалась настолько рассудительной, насколько только можно желать. Мы должны остерегаться честолюбцев.

***

Озарение пришло к Хуане однажды утром, когда она проснулась после беспокойной ночи, проведенной в одиночестве.

«Он хочет избавиться от меня, — подумала она. — Он планирует упрятать меня».

Где он провел ночь? Несомненно, с одной из своих женщин. Он никогда не считался с ее чувствами и хотел убрать ее с глаз долой. Не потому, что она мешала ему иметь других женщин, а потому, что