Легенда о Фэй. Том 2 - Priest P大

Ничан называли ее одинаково – Клинок Юга. Никто и разбираться не стал, что ее фамилия Чжоу, а не Ли. На нее просто повесили бирку прославленного рода, и стала она не просто Чжоу Фэй, растерянной мелкой сошкой, а внучкой Ли Чжэна.

– Эм… ничего. Я подумала, что нужно отправить Чучу записку, иначе она не пойдет с незнакомцами.

Боец с пустыми руками, без меча на поясе, заявляющий, что хочет отстоять доброе имя Клинка Юга, – да у всех животы полопаются от смеха!

Ли Янь хоть и сидела взаперти, но невыносимые страдания, которых так опасалась Чжоу Фэй, обошли ее стороной.

Закинув ногу на ногу, Янь беспечно качалась на стуле: две его ножки, оставшись без дела, бесцельно мелькали вверх-вниз, в то время как другие две приняли на себя всю ношу. Рядом, на столике, стоял чай и закуски: арахис, семечки и жареные каштаны, – которые эта привередливая госпожа, поморщившись, отбрасывала в сторону, если те оказывались недостаточно сладкими. Словом, вела себя Ли Янь так, будто ее не похитили, а она сама удостоила Странников чести ее принять.

Чтобы юная барышня не скучала, похитители даже подсунули ей какой-то глупый роман – совершенно немыслимую для Сорока восьми крепостей вещь! У знающего человека язык бы не повернулся назвать эту книжицу хорошей, но Ли Янь погрузилась в чтение с таким упоением, что, только заканчивая главу или перелистывая страницы, случайно вспоминала о своем ужасном положении. Тогда она начинала возмущенно кричать во все горло что-то вроде: «Выпустите меня! Вы не имеете права! Мои родные с вас шкуру спустят!» Но никто на ее угрозы не отвечал, поэтому она прекращала впустую сотрясать воздух и снова погружалась в любовные страсти героев, самозабвенно наслаждаясь своим заточением.

К вечеру от безустанного раскусывания семечек на языке образовался волдырь. Янь провела языком по нёбу: волдырь лопнул, и девушка скривилась от боли. Челюсти невольно сжались, и зубы будто утонули в чем-то вязком, словно и вовсе ей не принадлежали. Всю свою ярость юная барышня решила обратить на того, кто ее запер. Ли Янь вскочила, потянулась, глубоко вдохнула и хотела было разразиться потоком брани, но, как только слова приготовились сорваться с ее губ, дверь со скрипом распахнулась. На пороге стоял Ян Цзинь с черным как смоль яньчидао в руке. Их взгляды встретились.

– Ты что это задумала? – холодно спросил Ян Цзинь. Его ледяное спокойствие и твердая, как обнаженное лезвие, решимость заставили пленницу проглотить скопившиеся на языке ругательства.

– Из-за вас у меня… несварение! Хочу персиков! – рявкнула Ли Янь, негодуя от собственной слабости.

Ян Цзинь смерил ее взглядом, в котором так и читалось: «Неужто умом повредилась?» А барышня Ли перевела дух и продолжила:

– Ты хоть знаешь, кто моя тетя? А дядя? Вы, мужланы, осмелились…

– Так ты действительно внучка Клинка Юга, Ли Чжэна? – внезапно перебил он.

Ли Янь замерла, соображая, кто такой этот Ли Чжэн: в Сорока восьми крепостях редко упоминали полное имя покойного главы. Наконец она вспомнила про своего деда, чьи кости уже давным-давно истлели, и, высокомерно закатив глаза, фыркнула:

– Ага! Испугался? То-то же!

– И как только у Клинка Юга мог появиться такой потомок, как ты? – непонимающе отозвался Ян Цзинь, будто сам был оскорблен столь вопиющим обстоятельством.

Янь едва не задохнулась от подступившей к горлу ярости и, вспомнив все свои детские истерики, которые устраивала в попытках добиться желаемого, принялась для уверенности изображать чайник: одной рукой подперла бок, а вторую вытянула вперед, тыча в обидчика пальцем.

– А какой у него, по-твоему, должен быть внук? Такой, как ты, что ли? Наша семья достаточно богата – зачем нам такой паршивый уголь? Печку топить?

Терпение Ян Цзиня лопнуло, на висках выступили жилы, и он шагнул вперед.

Ли Янь в страхе приняла боевую стойку и выставила перед собой уже и вторую руку, будто готовилась защищаться, но вдруг осознала свое неминуемое поражение. С громким воплем она схватила стул и, прикрываясь им, отскочила за столик. Размахивая своим нелепым оружием, к ножке которого прилипла скорлупка каштана, Янь продолжила отступать с криками:

– Попробуй подойди – узнаешь, на что я способна! Слушай, смель… тьфу, смугляк, я с детства владею всеми восемнадцатью видами оружия! Кинжалом – отменно, клинком – запросто сделаю из тебя танхулу! Н-не-не вынуждай меня, а то хуже будет!

– Ах так? Что ж, тогда я с радостью поучусь у тебя… – с холодной усмешкой заявил Ян Цзинь.

– Цзинь, – тихо одернул его вовремя подоспевший господин Сюй и исподлобья взглянул на пленницу. – Ты уже взрослый, зачем позволяешь девчонке себя подначивать?

Увидев его, Ли Янь мигом вспомнила все свои старые обиды.

После отбытия Чжоу Фэй прошло уже несколько месяцев, и Ли Цзиньжун тоже собралась покинуть заставу по какому-то важному делу – разумеется, отчитываться перед Ли Янь она не собиралась.

Для юной барышни Ли такой исход был в новинку: за всю ее жизнь тетя ни разу не уезжала из Сорока восьми крепостей. Пожилая госпожа Ван забрала с собой и Чжоу Фэй, и Ли Шэна, поэтому Ли Янь и без того тосковала, а когда узнала, что Ли Цзиньжун тоже бросает ее, – вовсе расклеилась. Боясь оставаться в одиночестве, она решилась на то, на что ее старшим брату и сестре в жизни духу бы не хватило: устроила истерику прямо перед Ли Цзиньжун. Та оказалась в замешательстве: ругать бесполезно – Ли Янь была неисправима, – а бить… не осмелилась. В отличие от ее родной дочери, племянница росла слабой и боевыми искусствами не владела – один неосторожный удар мог сильно ей навредить. В итоге Ли Цзиньжун сдалась и согласилась отправить ее на время в Цзиньлин к Чжоу Итану.

Оказавшись без присмотра, Ли Янь почуяла свободу, словно лошадь, сорвавшаяся с привязи. Если Чжоу Фэй, впервые выбравшись из Сорока восьми крепостей, поначалу сдерживала свое любопытство, то Янь, позабыв о приличиях, то и дело норовила лягнуть копытцами. Едва покинув Шу, она услышала в какой-то харчевне о подвигах Чжоу Фэй, тотчас пришла в восторг, не замечая, как встревожились ее старшие товарищи: люди из Сорока восьми крепостей, в отличие от посторонних, прекрасно знали настоящие способности дочери главы. Все, кроме глупой Ли Янь, переполошились и поспешили удалиться, дабы обсудить, каким образом доложить обо всем Ли Цзиньжун. Они и Ли Янь насильно увели за собой, вот только ей все было мало: вечером она сбежала снова послушать рассказчиков.

Слава Чжоу Фэй давно разнеслась по округе, и господин Сюй один глаз не спускал с заставы, а вторым внимательно наблюдал за происходящим в городе. Отряд учеников, сопровождавший Ли Янь, не приметить было