Римская Британия - Евгений Викторович Старшов

Пиготт вполне справедливо пишет: «Нам не следует забывать, что практически все они на греческом и латинском языках, и каждая в какой-то степени является переводом оригинального устного кельтского религиозного утверждения. Мы имеем дело с ситуацией, которую часто называют “условной грамотностью”, когда умение писать ограничено, то есть им обладают немногие, и применяется оно лишь для некоторых целей, а потому выражается, за крайне редкими исключениями, лишь на латинском языке. Джексон, говоря о Римской Британии, сформулировал свое мнение о кельтском (бриттском) языке таким образом: “Это не был письменный язык… единственным языком письма была латынь. Никому не пришло бы в голову писать на бриттском, да они и не знали бы, как это сделать… В Римской Британии те, кто получил достаточное образование, чтобы знать алфавит, владели некоторым знанием латыни, а те, кто не владел, не писали вовсе”. То же самое относится к Римской Галлии, где, как написал Уотмаф, “не было принято писать что-либо до появления латинского языка, а с ним и искусства письма. Поэтому, когда здешние люди стали писать, они делали это, за редчайшими исключениями, на латыни, используя латинский алфавит”. Однако на юге Галлии встречается некоторое число надписей, выполненных греческими буквами. Неудивительно поэтому видеть разноречия в написании имен и другие несоответствия, ведь их никогда не писали на родном языке: в кельтском мире, как и в остальной варварской Европе, существовала лишь устная традиция, утвержденная временем и принятая обществом, для сохранения и передачи следующим поколениям законов, генеалогии, историй, песен и легенд… Друиды были особенно озабочены именно сохранением и продолжением этого древнего обычая, который не требовал использования письма». А для торгово-письменных нужд в постепенно романизируемую Британию даже завозили папирус (по косвенным свидетельствам, его импорт мог иметь место еще даже между походами Цезаря и Клавдия!).

Но вернемся к «году четырех императоров» и политической обстановке в Британии.

Тацит четко отмечает: «В войсках, расположенных в Британии, беспорядков не было. Среди потрясений, вызванных гражданскими войнами, эти легионы вели себя лучше всех, то ли потому, что были удалены от Рима и отрезаны от него Океаном, то ли трудные походы научили их обращать свою ненависть прежде всего против врага» («История», I, 9). Это не мешало отдельным представителям британских войск деятельно участвовать в событиях «года четырех императоров» – в частности, во время убийства императора Гальбы и его сторонников в Риме 15 января 69 г.: «Пизон (официальный наследник Гальбы. – Е.С.) пробрался в храм Весты, где сторож, государственный раб, пожалел его и спрятал в своей каморке. Только из-за уединенности места оказалась немного отсроченной гибель Пизона; ни уважение к религии, ни святость храма его не спасли. В храм явились служивший в британских когортах Скульпиций Флор, лишь недавно получивший из рук Гальбы римское гражданство, и один из телохранителей – Стаций Мурк. Отон дал им особый приказ убить Пизона, и они рвались исполнить поручение. Они выволокли Пизона из каморки, где он скрывался, и убили на пороге храма» («История», I, 43).

Затем, впрочем, британские войска все же были втянуты своими начальниками в водоворот смуты, выступив за Вителлия: «Без колебаний и промедлений присоединились к Вителлию войска, расположенные в Реции и даже в Британии. В Британии командовал Требеллий Максим; войска презирали и ненавидели его за скаредность и подлость. Разжигал эту ненависть Росций Целий, легат двадцатого легиона, издавна мятежно настроенный; теперь среди распрей и междоусобиц он совсем обнаглел. Требеллий упрекал Целия за неподчинение приказам и упадок дисциплины, Целий же обвинял Требеллия в том, что он обобрал легионеров, довел их до нищеты. Мерзкие эти дрязги между легатами разлагали дисциплину. Когорты и конные отряды перешли на сторону Целия, и дошло до того, что солдаты и союзники, осыпая насмешками и бранью, выгнали Требеллия из лагеря; он бежал к Вителлию. Несмотря на отсутствие консулярия, провинция оставалась спокойной – легаты легионов управляли ею на равных правах, но Целий, самый наглый из всех, пользовался наибольшей властью. После того как к Вителлию присоединилась британская армия, силы его и богатства стали несметными» («История», I, 59–61). «Требеллий Максим, который бежал из Британии, спасаясь от ярости солдат, не был удостоен подобной чести (быть приближенным к Вителлию. – Е.С.) – на его место Вителлий послал нового легата Веттия Волана, своего приближенного» («История», II, 65).

Известно, что в борьбе против Отона британские части были использованы полководцем Вителлия Цециной для защиты Транспаданской области Италии (см.: «История», I, 70); в то же время знаменитый подавлением восстания Боудикки XIV легион, выведенный с острова Нероном, сражался за Отона, особенно батавские когорты (см.: «История», II, 11, 27). Разгром и самоубийство последнего успокоения государству не принесло, и здесь вновь «отличился» XIV легион, который Вителлий счел за благо вернуть на край земли, с глаз подальше: «Настроение, царившее в разбитых легионах, весьма беспокоило Вителлия. Разбросанные по всей Италии среди легионов победившей армии, солдаты их повторяли слухи и вели разговоры, враждебные новому принцепсу. Солдаты четырнадцатого легиона буйствовали, они не признавали себя побежденными. Под Бедриаком потерпели поражение – говорили они – одни лишь вспомогательные отряды, а настоящих наших солдат там вовсе и не было. Вителлий счел за лучшее отправить легион обратно в Британию, откуда Нерон некогда его вывел, а пока что поместил в одном лагере с когортами батавов, которые издавна враждовали с солдатами четырнадцатого легиона. Батавы и легионеры, исполненные взаимной ненависти и при этом вооруженные, недолго жили в мире. В колонии Августа Тавринов (совр. Турин. – Е.С.) один батав назвал какого-то ремесленника изменником; стоявший на квартире у ремесленника легионер вступился за своего хозяина; на помощь тому и другому подоспели товарищи, начали с перебранки, а кончили резней. Чуть было не разыгралось всеобщее побоище, но две преторианские когорты встали на сторону легионеров и напугали батавов. Вителлий за преданность взял батавов в свою армию, а легиону приказал перевалить через Грайские Альпы и двигаться дальше, минуя Виенну, так как жители этой колонии тоже опасались буйства легионеров. В ночь, когда четырнадцатый легион уходил из Таврины, солдаты оставили всюду непогашенными большие костры, начался пожар, который уничтожил часть города. Позже худшие несчастья, которые пришлось перенести другим городам, вытеснили из памяти людей эту беду, как и многие другие, порожденные войной. Когда четырнадцатый легион спустился с Альп, некоторые мятежные его отряды свернули на дорогу, ведущую к Виенне, но лучшие солдаты подавили бунт, и легион благополучно переправился в Британию» («История», II, 66). Действовавшие против Вителлия в пользу Веспасиана командир VII легиона Прим Антоний и прокуратор Далмации Корнелий Фуск посылали в Британию XIV