Сибирский приключенческий роман 6 - Василий Владимирович Коростелев

– Погнал… Но…

– Что но?!

– Ударил тот его… в бок.

Неко выругалась по-русски и пошмыгала к стаду.

Еванде лежал в сторонке от остальных оленей, положив рогатую морду на мох и прикрыв глаза. Услышав шаркающие шаги Неко, олень насторожил свои длинные уши и принюхался. «Нет, не все ещё плохо», – улыбнулась про себя Неко.

Она подошла к оленю и наклонилась, Еванде поднял голову и тусклым взглядом посмотрел на неё.

– Ну, мой оленёнок? Захворал? Молодой бык обидел тебя? Вот мама-олениха твоя пришла, полечит тебя, споёт колыбельную, оленёнку моему… – Она подняла руку и покачивая ей тихо-тихо запела: «Нюва, маня нюва, Сядотакоева. Ева, ева, ева, Нюва сава нюва…» («Наш сынок, сыночек на личико пригожий. Баю, баю, баю, наш сынок хороший»). Олень натужно вытянул шею и замычал. «Ебцотакоева, Пэдавакоева. Ева, ева, ева, Меретакоева», – продолжала выводить Неко («Наш малыш проворный, Быстрый, резвый, шустрый. Баю, баю, баю, он у нас проворный».) Олень весь напрягся, опершись на задние ноги, поднял зад (на снегу была видна кровь, но совсем немного). А Неко пела дальше и танцевала, а кто-то из молодых тихо шепнул: «Поднимет ведь шаманка! Её-её поднимет!».

И подняла! Еванде уже стоял, задрав голову, и хрипло подпевал своей приёмной маме-оленихе. Наконец, Неко замолчала, сунула в мохнатую морду Еванде сухарь, хлопнула его по холке и, повернувшись к молодым, строго сказала: «За стадом лучше смотреть надо! Неучи…», – и, развернувшись, пошмыгала к своему чуму…

Песнь седьмая. Внук Росомахи

Илько быстр шёл на лыжах по снежной тропе в сторону болота. Впереди, задрав хвосты, рысили два песьих брата: Сэвтя и Ясавей.

Не любит болото лесной ненец – неща. Не любит. То ли дело лес? В лесу неща всё понятно. В лесу ему привычно. Все тропы знает, и собаки знают. В снегу не проваливается. И белок в лесу много, соболей с Пэмыла – Русского Урала заносит, и горностая. На еду можно тетерева подстрелить, ну, на худой конец, куропатку.

А болото? То наст, то вода. Зверя нет, птицы нет. Одни олени и тундровые ненцы. И ещё росомахи! Главный враг ненца в тундре не волк. Нет! Не медведь. Росомаха! Дурной, грязный зверь.

По спутниковому телефону ему позвонил зять, муж любимой сестры Хадне, Мяце. Хадне сосватали и выдали замуж за тундровых ненцев, Илько это не понравилось, но, по мнению родителей, брак был выгодный. Тундровые – богатые. Лесной ненец живет случаем, удачей. Есть рыба – есть деньги, есть зверь – есть деньги. Нет рыбы и зверя – нет денег. А без денег… Вот и отдали Хадне в тундру.

Мяце по телефону жаловался на росомаху. Зверь обнаглел и брал не только больного оленя, как ему положено, но и молодых телят. Брал нагло. Убивал, терзал и бросал, словно обезумев. А за зверем шла стая песцов, пировала на брошенной добыче и рвала вокруг всю живность, даже собаки боялись отходить от стойбища.

«Ты же внук Росомахи! – закончил разговор Мяце. – Угомони зверя!»

Дурацкая какая-то история. Их, лесных ненцев Пяку, считали потомками матери-Росомахи. Легенда же. Все учились в интернатах, все изучали биологию и все знали, что люди – потомки людей. Ну какие росомахи?

Хотя про себя Илько знал, что он и правда хорошо чувствовал зверя. Не в смысле запаха. Запах росомахи почувствует любой, самый вонючий зверь – росомаха. Он знал, где зверь пойдёт, где затаится, где будет спать и отлёживаться. И Илько принял вызов.

Быстро по раннему насту на болоте вжикали лыжи, верно бежали впереди собаки, рыжий Сэвтя время от времени рыл носом снег, пытаясь учуять зверя. Сэвтя – нюхач, Сывтя какой-то своей собачей душой знал, на кого они шли. Ясовей нет, а этот – да.

Илько встал. Вытер пот со лба, откинул капюшон, перехватил удобнее карабин и быстро двинулся дальше… По его расчётам, до стада сестры оставалось ещё километров двадцать – двадцать пять… Сестра попросила, значит, он решит. Найдёт обезумевшего зверя и угомонит, или он не внук Рассомахи…

Песня восьмая. Песня шамана

…Там-там-та-та-та-там… Там-там-та-та-та-там… – пел шаманский бубен – табиде пензер[231]. Луна заливала снежный простор синевато-белым слепым сиянием. Сухое дерево на поляне подрагивало в такт бубну. Тундра, откликаясь эхом, внимала песни шамана. Найта Худи камлал…

Небо открылось, по нему побежали духи оленей, выглянул и снова спрятался Илибембертя, понял, не его сегодня зовёт Найта Худи. Шаман звал своих собратьев. Как волку, шаману иногда нужно попеть в стае, просто так, чтобы пупом своим ощутить Вселенную, дух её и её дыхание.

Первым на песню откликнулся шаман Урэр с Луны, он всегда первым слышит своих собратьев, застучал в небесный бубен, запел, завывая… Там-там-та-та-та-там…

В 36-м Найта Худи привезли в Нарьян-Мар. Красноармейцы не верили, что он может камлать. Народ Севера клялся, что Найта-Худи может белый снег сделать красным. Но красноармейцы лишь посмеялись. Вот сейчас они его к стенке сельсовета поставят и будут расстреливать… Медленно. По одной пуле.

Семь пуль выпустили красноармейцы в шамана. Все семь в него попали. Но он устоял. И жив остался.

Тогда красноармейцы забрали его на Большую землю в тюрьму, чтобы не смущал народ. Но потом все равно выпустили вместе с Лолой Алёшкой.

В небо с севера ударило светом. Небо полыхнуло и забилось в такт бубну. Это Нэбт ямб Ваню, шаман Ванюшка запел.

Далеко Ванюшка, ох, далеко, аж на Явмале, месяц пути на оленях, но песне шамана дали нипочём. Вон как наколачивает Ванюншка. Вон как! Там-там-та-та-та-там.

Ванюшку красноармейцы сжигали. Да-а-а… Привязали к столбу, принесли дрова, керосином облили и подожгли. Быстро занялось пламя. Быстро занялось и быстро погасло, дров в тундре мало. А Ванюшка от дыма чихает, и только. Его тоже в тюрьму отвезли. Вместе всех потом в тундру и выпустили.

Космическим ритмом бился в руках Найта Худи бубен, то уже не шаман стучал в него, то сам бубен пел, подхватив песню Неба.

Мяд-пухца – Золотая Баба – Сорни Най – Зарни Ань – покровительница северных народов вышла на востоке с сыном за руку и внуком на руках и поплыла в танце лебедя по Млечному Пути, поплыла-поплыла, вращаясь и подпевая шаманам. Праздник! Праздник спустился с Неба! Спустился ударился в бубны и снова поднялся.

Это завтра нужно будет камлать, отгоняя болезни, охраняя стада, загоняя зверя в ловушки, завтра, но не сегодня… Сегодня праздник! Сегодня шаманы поют с Небом! Поют с богиней-покровительницей. С Мяд-пухца. Там-там-та-та-та-там…