Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

– Сможете, если удастся попасть, – согласилась девушка, – или если эта штуковина не даст осечку. Честное слово, никогда не доверяла автоматам. Мне доводилось ими пользоваться.

– Ну разумеется, – иронически отозвался он, – снайперская винтовка была бы лучше, ведь как знать, может, мы прямо здесь, посреди пустыни, повстречаем слона.

Девушка видела, как он уязвлен, и ей стало неловко, ведь она понимала, что он сделал бы что угодно, лишь бы угодить ей и защитить ее, и вовсе не его вина, что он так плохо вооружен. Несомненно, он так же ясно, как и она, сознает бесполезность подобного оружия и достал его лишь в надежде подбодрить ее и успокоить ее тревоги.

– Простите меня, – сказала она. – Я не хотела грубить, просто эта авария поистине стала последней соломинкой. Мне кажется, я перенесла уже все, что только могла. Хотя я была готова отдать жизнь, служа своей стране, я и представить себе не могла, что агония будет тянуться так долго, поскольку теперь понимаю, что умираю уже много недель.

– Что вы! – воскликнул он. – О чем это вы говорите? Вы вовсе не умираете. Ничего с вами не случилось.

– О, я не об этом, – сказала она, – я ничего такого не имела в виду. Я хотела сказать, что в тот момент, когда чернокожий сержант Усанга и его дезертиры из колониальной немецкой армии взяли меня в плен и увели вглубь континента, мой смертный приговор был уже подписан. Временами мне казалось, что мне предоставляется отсрочка в исполнении приговора. Порой я надеялась, что вот-вот получу помилование, хотя в глубине души я все равно знала, что мне уже никогда не вернуться к цивилизации. Я кое-что сделала для своей страны, и хотя это не много, я могу, по меньшей мере, сказать, что сделала все, что было в моих силах. Все, на что я могу надеяться теперь, все, о чем прошу, – это скорейшее приведение смертного приговора в исполнение. Я больше не хочу откладывать, постоянно сталкиваясь с какими-то ужасами и дурными предчувствиями. Даже физическая пытка была бы лучше того, через что мне довелось пройти. Не сомневаюсь, вы-то считаете меня смелой женщиной, но на самом деле мой страх безграничен. Рычание хищников в ночи переполняет меня ужасом настолько осязаемым, что мне по-настоящему больно. Я ощущаю, как когти раздирают мне кожу, как острые клыки вгрызаются в мои кости, и все это настолько реально для меня, словно я на самом деле испытываю все муки подобной смерти. Сомневаюсь, что вы понимаете: мужчины совершенно другие.

– Да, – сказал он, – кажется, я могу это понять, и поскольку понимаю, то ценю больше, чем вы можете себе представить, тот героизм, какой вы проявили, перенося все, через что пришлось пройти. Смелости не бывает там, где нет страха. Ребенок может войти в логово льва, но нужен очень смелый человек, чтобы отправиться спасать его оттуда.

– Спасибо, – произнесла она, – но я вовсе не смелая, и теперь мне ужасно стыдно, что я так бездумно задела ваши чувства. Я постараюсь и снова возьму себя в руки, и мы оба будем надеяться на лучшее. Я помогу вам всем, чем смогу, если вы скажете мне, что именно делать.

– Прежде всего, – ответил он, – необходимо понять, насколько серьезны повреждения, а затем понять, как их можно исправить.

Два дня Смит-Олдвик трудился над поврежденным самолетом – трудился, невзирая на тот факт, что с первого взгляда понял всю безнадежность затеи. И наконец он сказал ей об этом.

– Я знаю, – сказала она, – но, мне кажется, я чувствовала в большой степени то же, что и вы: какими бы тщетными ни были наши старания здесь, они бесконечно не так фатальны, как попытка вернуться в джунгли, откуда мы только что выбрались, или двинуться вперед на побережье. Вы знаете и я знаю, что мы не сможем добраться до железной дороги на Танга пешком. Нам суждено умереть от жажды и голода раньше, чем мы преодолеем хотя бы половину расстояния, а если вернемся в джунгли, даже если нам удастся добраться до них, и там наша судьба предрешена, пусть и по иным причинам.

– В таком случае будем сидеть здесь и ждать смерти, раз уж нет смысла растрачивать энергию на бесполезные, как мы знаем, попытки к спасению? – уточнил он.

– Нет, – возразила она, – я ни за что не сдамся вот так запросто. Я хотела сказать, что нет смысла пытаться попасть в те места, где, как нам известно, недостаточно пищи и воды, но в таком случае мы должны попробовать какое-нибудь новое направление. Где-то же в этих диких землях должна быть вода, и если так, то наилучший способ найти ее – двигаться по этому ущелью туда, где почва понижается. Еды и воды у нас хватит на пару дней, если расходовать с умом, а за это время мы, может быть, найдем ручей или, может быть, доберемся до богатых дичью мест, которые, насколько я понимаю, находятся на юге. Когда Усанга вел меня с побережья в земли вамабо, он старался двигаться в южном направлении, и там постоянно попадались источники воды и многочисленная дичь. И только когда мы уже приближались к месту назначения, стали появляться хищники. Так что есть надежда, если нам удастся добраться до богатых южных земель, продолжить путь дальше на побережье.

Мужчина в сомнении покачал головой.

– Можно попытаться, – признал он. – Лично мне не особенно хочется сидеть здесь в ожидании смерти.

Смит-Олдвик прислонился к своему воздушному судну, понуро уставившись в землю у себя под ногами. Девушка глядела на юг, в ту сторону, куда, понижаясь, уходило ущелье, туда, где был их слабенький шанс на выживание. Внезапно она коснулась его руки.

– Смотрите, – прошептала она.

Он быстро поднял глаза и, проследив за ее взглядом, увидел массивную голову крупного льва, который следил за ними из-за выступа скалы на первом же повороте ущелья.

– Тьфу ты! – вырвалось у него. – Эти мерзавцы повсюду!

– А ведь они не уходят далеко от воды, – с надеждой проговорила девушка.

– Да, вроде бы, – отозвался он, – лев не отличается особенной выносливостью.

– Значит, он вестник надежды, – воскликнула она.

Летчик засмеялся.

– Миленький маленький вестник надежды! – сказал он. – Просто первая ласточка, возвещающая приход весны!

Девушка бросила на него быстрый взгляд.

– Не глупите, и мне плевать, что вы смеетесь. Он наполняет меня надеждой.

– Это, по-видимому, взаимно, – ответил Смит-Олдвик. – Мы, несомненно, тоже наполняем его надеждой.

Лев, очевидно, остался доволен, убедившись в природе этих существ, которых видел перед собой, и медленно двинулся в их сторону.

– Быстрее, – сказал лейтенант, – давайте на борт. – И он помог девушке забраться на нижнее крыло.

– Разве он сможет достать нас здесь? – удивилась она.

– Думаю, сможет, – подтвердил лейтенант.

– А вы умеете подбодрить, – заметила она.

– И в мыслях не имел. – Он вынул пистолет.

– Ради всего святого, – воскликнула она, – только не