Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

к тому, который был со львами раньше, и с места он поднялся, когда львы и люди начали осторожно приближаться к их пещере. Он мог бы запросто бросить своих спутников, поскольку видел, что такой отличный скалолаз, как он сам, сможет подняться по поверхности утеса рядом со входом в пещеру. Может быть, было бы разумно попытаться бежать, поскольку Тарзан понимал, что перед лицом настолько превосходящих сил противника бессилен даже он, однако он остался на месте, хотя лично я сомневаюсь, смог бы он сам ответить на вопрос, чего ради.

Он не был связан ни долгом, ни дружбой со спавшей в пещере девушкой, был больше не в состоянии защитить ни ее, ни ее товарища. Однако же что-то удержало его здесь, в этом жесте напрасного самопожертвования.

Великан тармангани не смог даже насладиться хорошими ударами по врагу. Настоящая лавина из диких зверей прокатилась по нему и тяжело опрокинула на землю. Упав, он ударился головой о каменный выступ скалы и лишился сознания.

День был в разгаре, когда он пришел в себя. Первым делом очнувшийся разум смутно уловил какофонию звериных голосов, которая понемногу сменилась многоголосым львиным рычанием, после чего мало-помалу вернулись воспоминания о том, что предшествовало свалившему его удару.

В нос бил сильный запах Нумы-льва, и голой ногой он чувствовал шерсть какого-то животного. Тарзан медленно открыл глаза. Он лежал на боку, и, оглядев себя, он увидел, что над ним, расставив лапы, стоит большой лев – большой лев, который угрожающе рычит на кого-то, кого Тарзан пока не видит.

Когда сознание вернулось полностью, нос Тарзана подсказал, что зверь над ним – тот Нума, которого он спас из ловчей ямы вамабо.

Убедившись в этом, человек-обезьяна заговорил со львом, в то же время сделав движение, как будто хочет подняться. И Нума мгновенно отступил, освобождая его. Подняв голову, Тарзан увидел, что так и лежит там, где упал, перед входом в пещеру, в которой спала девушка, а Нума, попятившийся к утесу, судя по всему, защищает его от двух других львов, которые метались из стороны в сторону неподалеку от намеченной добычи.

А затем Тарзан заглянул в пещеру и увидел, что ни девушки, ни Смита-Олдвика там нет.

Все его усилия, все его жертвы оказались напрасны. Сердито мотнув головой, человек-обезьяна развернулся к двум львам, которые продолжали метаться в нескольких ярдах от него. Нума из ловчей ямы бросил на Тарзана дружелюбный взгляд и потерся гривой о его бок, после чего оскалился на двух охотников.

– Мне кажется, – обратился к Нуме Тарзан, – что вместе мы с тобой сможем устроить этим зверям веселую жизнь. – Он говорил на английском, которого Нума, конечно же, не понимал вовсе, однако в его тоне, должно быть, чувствовалось что-то вселяющее уверенность, потому что Нума одобрительно заворчал и тоже нетерпеливо заметался параллельно с их противниками.

– Идем, – внезапно произнес Тарзан, ухватив льва за гриву левой рукой и двинувшись навстречу другим львам, и его новый товарищ зашагал с ним рядом. Пока они приближались, другие львы медленно пятились и наконец разделились, разбежавшись в разные стороны. Тарзан с Нумой прошли между ними, но ни черногривый лев, ни человек не спускали глаз с ближайших противников, и потому ни одного из них не застигли врасплох, когда, словно по оговоренному заранее сигналу, два больших кота одновременно накинулись на них с разных сторон.

Человек-обезьяна вступил в бой со своим противником, выбрав тактику, которую использовал в прежних своих столкновениях с Нумой и Шитой. Пытаться встретить нападающего льва лицом к лицу было бы настоящим самоубийством даже для великана тармангани. Вместо того он положился на свое проворство и хитроумие, потому что какими бы быстрыми ни были огромные кошки, Тарзан из племени обезьян был еще быстрее.

Нума, растопырив передние лапы с выпущенными когтями и оскалив клыки, прыгнул на обнаженную грудь человека-обезьяны. Вскинув левую руку, словно боксер, блокирующий удар, Тарзан ударил снизу вверх под левую переднюю лапу льва, в то же время толкая зверя плечом под брюхо и одновременно вгоняя лезвие ножа в рыжеватую шкуру под лопаткой. Взревев от боли, Нума крутанулся – воплощенная звериная ярость. Вот теперь он действительно разорвет в клочья это самонадеянное человекоподобное существо, которое осмелилось подумать, что сможет препятствовать царю зверей в его желаниях. Однако, когда он развернулся на месте, намеченная жертва развернулась вместе с ним, загорелые пальцы вцепились в густую гриву над могучей шеей, и клинок снова глубоко вошел льву в бок.

Вот тут Нума обезумел от ненависти и боли, и в тот же миг человек-обезьяна вскочил ему на спину. До сих пор Тарзан неизменно легко сплетал ноги под брюхом льва, хватаясь за длинную гриву и нанося удары ножом, пока не попадал в сердце. Так легко это удавалось до сих пор, что он испытал острейшее негодование, поскольку не сумел сделать этого сейчас: ему помешали быстрые движения льва, а в следующий миг, к его смятению, лев прыгнул, сбрасывая его, и человек-обезьяна понял, что переворачивается в воздухе и вот-вот неизбежно попадет в эти жуткие когти.

Последним усилием он соскочил со спины Нумы и попытался, полагаясь на свое проворство, спастись от обезумевшего зверя хотя бы на долю мгновения, чтобы успеть встать на ноги и встретить очередную атаку из более выгодного положения. Но в этот раз Нума оказался слишком быстрым для него, и он успел лишь кое-как распрямиться, когда широкая лапа ударила его в голову сбоку, опрокидывая на землю.

Упав, он увидел, как черная молния пролетела над ним и еще один лев схватился с его противником. Перекатившись, чтобы спастись от двух сцепившихся хищников, Тарзан поднялся на ноги, хотя и был наполовину оглушен и до сих пор пошатывался от только что пережитого чудовищного удара. За спиной он увидел безжизненного изодранного льва, который истекал кровью на песке, а перед ним Нума из ловчей ямы бешено трепал второго льва.

Этот черный бесконечно превосходил своего противника и по размерам, и по силе, а заодно и по ярости. Сражавшиеся звери сделали по несколько ложных выпадов и нанесли друг другу по несколько ударов, прежде чем более крупный черный лев сумел сомкнуть клыки на глотке противника, и вот тогда он принялся трепать льва поменьше так, как кошка треплет мышь, и когда его умирающий противник попытался перекатиться под него и вонзить в живот когти задних лап, черный лев переиграл его в его собственной игре: его огромные когти впились в противника чуть ниже груди, а затем могучие задние лапы пропахали борозды сверху вниз со всей ужасающей силой, – и битва была окончена.

Когда Нума отошел от второй своей жертвы и встряхнулся, Тарзан невольно снова залюбовался крупным и