Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

он решил, для общественной жизни. Как такой город возник в позабытой части неизученной Африки, человек-обезьяна не мог даже себе представить. Он лучше других знал кое-что о нераскрытых тайнах великого Черного континента, на громадные пространства которого до сих пор не ступала нога цивилизованного человека. Но и он с трудом верил, что город подобного размера и построенный с таким очевидным мастерством, мог просуществовать на протяжении, вероятно, поколений, никак не являя себя внешнему миру. Пусть даже он был окружен со всех сторон лишенной троп бесплодной пустыней, а Тарзан знал, что так оно и есть, он все равно не мог понять, как поколение за поколением люди рождались и умирали, даже не пытаясь разгадать тайны мира за пределами своей замкнутой маленькой долины.

Как бы то ни было, перед ним лежал город, окруженный возделанными землями и населенный людьми!

С наступлением ночи в джунглях со всех сторон зазвучали голоса крупных кошек, крики Нумы смешивались с криками Шиты, громогласный рев больших самцов эхом разносился по лесу так, что дрожала земля, а из-за городских стен им отвечали такими же рыками другие львы.

Тарзан придумал простой план, как войти в город, и теперь, когда спустилась темнота, он приступил к его воплощению. Успех его зависел исключительно от прочности виноградных лоз, которые, как он заметил, поднимаются по стене на востоке. В ту сторону он и направился, пока голоса хищников в лесу у него за спиной все усиливались по громкости и свирепости. Лес от городской стены отделяла примерно четверть мили – четверть мили возделанной земли, на которой не осталось ни единого деревца. Тарзан из племени обезьян сознавал, что его возможности небезграничны и потому его ждет верная смерть, если на открытом пространстве его нагонит какой-нибудь из огромных черных львов из леса в долине, к породе которых, как он подозревал, принадлежит Нума, спасенный им из ловчей ямы.

Значит, придется полагаться исключительно на собственное хитроумие и проворство, а еще уповать на то, чтобы лоза выдержала его вес.

Он шагал по среднему ярусу леса, где идти всегда было легче всего, пока не добрался до места напротив участка стены, увитого виноградом. Тут он принялся ждать, прислушиваясь и принюхиваясь, убеждаясь окончательно, что никакого Нумы поблизости нет, или, по меньшей мере, нет Нумы, который выслеживал бы его. И когда он окончательно удостоверился, что в лесу поблизости ни одного льва, как и на открытом пространстве между ним и стеной, он легко соскочил на землю и украдкой двинулся вперед.

Поднимавшаяся луна, только что коснувшаяся верхушек утесов на востоке, заливала ярким светом расчерченную грядками землю под стеной. А еще освещала во всех подробностях – для пары любопытных глаз, случайно обратившихся в эту сторону, – великанскую фигуру человека-обезьяны, двигавшегося через огороды. Конечно, это была всего лишь случайность, что огромный лев, охотившийся на краю леса, заметил человеческую фигуру на полпути между лесом и стеной. Внезапно до ушей Тарзана долетел зловещий звук. Это не был рев голодного льва, но рев льва разгневанного, и когда он обернулся на звук, то увидел, как громадный зверь выдвинулся из лесной тени в его сторону.

Даже в лунном свете и с расстояния Тарзан заметил, что лев чудовищно огромный и это в самом деле еще один из тех черногривых монстров, похожих на Нуму из ловчей ямы. Какой-то миг он думал развернуться и сражаться, но тут же молнией промелькнула мысль о беспомощной девушке, заточенной в городе, и после мгновенного колебания Тарзан из племени обезьян крутанулся и побежал к стене. И тогда Нума бросился вдогонку.

Нума-лев способен быстро бегать на короткие расстояния, но выносливости ему недостает. Во время обычной атаки он может мчаться, вероятно, быстрее любого другого существа в мире. Тарзан, со своей стороны, мог быстро бегать на длинные дистанции, хотя и не настолько быстро, как атакующий Нума.

Потому его судьба в данный момент зависела от того, удастся ли ему с самого начала увернуться от Нумы в первые несколько секунд, и если да, то хватит ли льву после того выносливости, чтобы, теряя скорость, все же нагнать его на оставшемся до стены отрезке.

Наверное, никогда прежде не случалось более волнующей погони, однако видели ее только луна и звезды. Один на один, в полной тишине, два зверя стремительно мчались по залитой светом равнине. Нума с ошеломительной скоростью нагонял убегающего человека, однако с каждым новым прыжком Тарзан приближался к увитой виноградом стене. Один раз человек-обезьяна обернулся. Нума был так близко, казалось, на следующем прыжке он неизбежно опрокинет Тарзана на землю; он был так близко, что человек-обезьяна выхватил на бегу нож, чтобы иметь возможность дорого продать свою жизнь.

Однако Нума исчерпал все свои запасы скорости и выносливости. Он понемногу отставал, однако же не прекращал погоню, и теперь Тарзан понимал, как много зависит от прочности еще не испытанных им лоз.

Если в начале гонки за противниками наблюдали лишь Горо и звезды, на финише все было иначе, потому что теперь за этими двумя через амбразуру в верхней части стены следила пара близко посаженных глаз. Тарзан опережал Нуму всего на дюжину ярдов, когда достиг стены. Не было времени останавливаться и высматривать самые прочные лозы и надежные опоры для рук. Его судьба была в руках случая, и, сознавая это, он сделал последний рывок, по-кошачьи взлетев на стену среди лоз, нашаривая руками хоть какую-то опору, способную выдержать тяжесть его тела. Нума под ним тоже прыгнул.

Глава 18

Среди безумцев

Когда львы набросились на ее защитников, Берта Кирхер съежилась под дальней стеной пещеры, на миг парализованная новым страхом, по-видимому переполнившим чашу чудовищного нервного напряжения, какое ей довелось испытать за долгую череду дней.

К львиному реву примешивались голоса людей, и она сразу же ощутила в общей суматохе и сумятице близкое присутствие человеческого существа, а затем к ней протянулись чьи-то руки и схватили ее. Было темно, она почти ничего не видела, но ни английского пилота, ни человека-обезьяны точно не было рядом. Схвативший ее человек отогнал от нее львов, как ей показалось, толстым копьем, древком которого он колотил зверей. Он выволок ее из пещеры, выкрикивая вроде бы приказы и угрозы львам.

Снаружи, на фоне светлого песка на дне каньона, очертания предметов сделались более отчетливыми, и тут она увидела, что в отряде есть и другие люди и двое из них наполовину ведут, наполовину несут спотыкающегося третьего, который, как она догадалась, должен быть Смит-Олдвик.

Некоторое время львы предпринимали безумные попытки добраться до двух пленников, но их хозяева неизменно благополучно отбивали все их атаки. Эти люди, кажется, ни капельки не боялись громадных зверей, которые скакали и скалились среди них, и обращались