Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

– Судя по их реакции, вполне вероятно, что такое случается ежедневно, – заметил Смит-Олдвик, обращаясь к девушке.

– Да, – согласилась она. – Они, похоже, не удивились и не особенно расстроились, и они явно совершенно уверены, что этот лев, получив то, за чем явился, больше их не потревожит.

– Я-то думал, – произнес англичанин, – что львы из страны вамабо самые свирепые существа на свете, но они просто котята по сравнению с этими черными гигантами. Вам хоть раз доводилось наблюдать столь бесстрашное и чудовищно неудержимое нападение?

Некоторое время, пока они шли рядом, их мысли и разговор вертелись вокруг пережитого за последнее время, пока тропа не вынырнула из леса на открытое пространство и они не увидели обнесенный стеной город с садами и огородами вокруг. Ни один из них не сумел удержаться от изумленного возгласа.

– Ничего себе, да ведь эта стена – работа грамотного инженера! – воскликнул Смит-Олдвик.

– Вы только посмотрите на эти купола и минареты в городе! – вторила ему девушка. – За этими стенами должны жить цивилизованные люди. Может быть, нам все же посчастливилось, что мы попали к ним в руки.

Смит-Олдвик пожал плечами.

– Понадеемся, – произнес он, – хотя я вовсе не уверен в людях, которые путешествуют со львами и боятся попугаев. С ними явно что-то не так.

Отряд прошел по тропе через открытое пространство и дальше, в арочные ворота, которые открылись по требованию одного из захватчиков, когда он постучал в тяжелые деревянные створки своим копьем. За воротами тянулась узкая улица, казавшаяся продолжением лесной тропы, по которой они вышли из джунглей. Дома по обеим сторонам от нее примыкали к городским стенам, и дальше узкая улица поворачивала, отчего просматривалась лишь на короткое расстояние. Постройки были в основном двухэтажные, верхние этажи нависали над улицей, тогда как стены первых этажей отступали от нее футов на десять, и ряды простых колонн и арок поддерживали вторые этажи, образуя аркады по сторонам от узкого прохода.

Тропа, служившая основанием улицы, была грунтовой, зато аркады были вымощены тесаными камнями разных форм и размеров, старательно подогнанными друг к другу и скрепленными раствором. От этого покрытия веяло древностью, и в середине оно было продавлено бесчисленными ногами в сандалиях, проходившими по нему за прошедшие века.

В столь ранний час прохожих на улице было мало, но все они обладали тем же типом внешности, что и их захватчики. Поначалу им встречались только мужчины, но по мере того, как они приближались к центру, им попалось на глаза несколько голых детей, игравших в мягкой пыли у дороги. Многие из тех, кто проходил мимо, выражали большое удивление и любопытство, глядя на пленников, к их конвоирам часто обращались с вопросами, очевидно по поводу двух чужаков, но некоторые как будто не замечали их вовсе.

– Как же жаль, что мы не понимаем их дурацкого языка! – досадовал Смит-Олдвик.

– Да, – согласилась девушка, – мне бы хотелось спросить у них, что они собираются с нами делать.

– Да, было бы интересно, – сказал пилот. – Я и сам то и дело задаюсь этим вопросом.

– Мне не нравится, как выглядят эти их заточенные клыки, – продолжала девушка. – Очень уж напоминает некоторые племена людоедов, которые мне довелось повидать.

– Но вы же не считаете, что они в самом деле людоеды, правда? – воскликнул летчик. – Вы же не думаете, что белые люди бывают каннибалами?

– А разве они белые? – удивилась девушка.

– Они точно не негроидной расы, – заявил англичанин. – Кожа у них желтоватая, но и на китайцев они не особо похожи, у них нет никаких китайских черт.

Как раз в этот момент они впервые увидели местную женщину. Во многом она походила на здешних мужчин, хотя и была гораздо миниатюрнее и соразмернее. Лицо ее казалось даже более отталкивающим, вероятно, как раз из-за того, что принадлежало женщине, отчего эти странные глаза, отвисшая нижняя губа, заостренные клыки и жесткие короткие волосы казались особенно неприятными. Волосы, правда, были подлиннее, чем у мужчин, и гораздо гуще. Они доходили ей почти до плеч и были покрыты цветным куском какой-то кружевной материи. А одеждой ей служил единственный отрез просвечивающей ткани, туго обматывавший тело под обнаженной грудью и заканчивавшийся где-то на уровне лодыжек. Кусочки блестящего металла, напоминающего золото, украшали прическу и юбку. Никаких иных украшений на ней не было. Голые руки были изящные, хорошей формы, ноги пропорциональные и стройные.

Она подошла совсем близко к отряду, когда они проходили мимо, и забормотала что-то, обращаясь к воинам, но те не обратили на нее внимания. Пленники воспользовались возможностью, чтобы внимательно ее рассмотреть, потому что она некоторое время шла вместе с ними.

– Фигура гурии, – отметил Смит-Олдвик, – и лицо слабоумной.

Улицу, по которой они шли, через неравные промежутки пересекали другие, точно такие же извилистые, как та, по которой их вели. Дома отличались друг от друга самую малость. Время от времени попадались иные оттенки или попытки добавить архитектурных излишеств. Через открытые окна и двери они видели, что стены в домах очень толстые, а все отверстия очень маленькие, как будто люди строили их для защиты от нестерпимой жары, неизбежной, как они понимали, в этой долине, затерянной посреди африканской пустыни.

В просветах улицы впереди время от времени мелькали сооружения побольше, и, подойдя к ним, путники оказались в деловом, судя по всему, квартале города. Здесь оказалось множество небольших магазинчиков и базаров, разбросанных между жилыми домами, где над дверями висели вывески с буквами, сильно напоминавшими греческие и все же, как признали англичанин и девушка, точно не греческими.

Смит-Олдвик к этому моменту начал особенно сильно ощущать боль в ранах и нарастающую слабость, вызванную большой кровопотерей. Он теперь часто спотыкался, и девушка, видя его состояние, предложила опереться на ее руку.

– Нет, – отказался он, – вы и сами перенесли такие испытания, не хватало вам еще лишней тяжести. – Но хотя он и предпринимал героические усилия, чтобы шагать в ногу с захватчиками, он время от времени начинал отставать, и поначалу его охранники не выказывали в таких случаях никакой агрессии.

Слева от Смита-Олдвика шел крупный парень. Несколько раз он хватал англичанина за руку и подталкивал вперед достаточно мягко, однако, поскольку пленник отставал снова и снова, парень вдруг и совершенно точно без особого повода впал в по-настоящему безумную ярость. Он подскочил к раненому, бешено молотя его кулаками, опрокинул на землю, схватил за горло левой рукой, а правой выдернул из ножен длинную острую саблю. Жутко визжа, он занес клинок над головой англичанина.

Остальные остановились и обернулись поглядеть на стычку, не выказывая при этом особенного интереса. Впечатление создавалось такое, будто кто-то из отряда замешкался, чтобы поправить сандалию, а остальные просто дожидаются, когда он будет готов отправиться дальше.

Однако если их захватчики сохраняли безразличие, то Берта Кирхер –