Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

с ними практически так, как можно обращаться со сворой непослушных собак. Они двинулись по пересохшему руслу реки, которая текла по ущелью в незапамятные времена, и, когда забрезжил первый слабый свет на восточном горизонте, знаменовавший приближение зари, они на мгновение задержались на кромке, как показалось девушке в неверном сумраке умирающей ночи, широкого бездонного провала; впрочем, когда их захватчики двинулись дальше и свет нового дня сделался ярче, она увидела, что они спускаются в густой лес.

Как только они оказались под арками деревьев, вокруг снова сгустилась кромешная тьма, рассеявшаяся лишь после того, как солнце наконец поднялось над утесами с восточной стороны, и тут она увидела, что они идут по широкой и хорошо натоптанной звериной тропе, вьющейся между огромными деревьями. Почва была непривычно сухая для африканского леса с подлеском, и, несмотря на густую растительность, не было непроходимого бурелома, который она привыкла видеть в подобных лесах. Создавалось впечатление, будто деревья и кустарники произрастают в лишенной воды почве, потому что не чувствовалось запаха гниющей лесной подстилки и не было мириад крошечных насекомых, какие неизменно водятся в сырых местах.

Пока они шли дальше и солнце поднималось выше, все громче нестройным хором звучали голоса древесных обитателей, хотя их и перекрывало громкое стрекотание. Это бесчисленные маленькие обезьянки перекликались среди ветвей над головами, и сипло кричали птицы в ярком оперении, метавшиеся по сторонам. Берта Кирхер скоро заметила, что их захватчики часто и опасливо поглядывают на птиц и вроде бы то и дело обращаются к крылатым обитателям джунглей.

Один эпизод произвел на нее особенное впечатление. Человек, шедший прямо перед ней, могучий парень, бросился на колени, закрыл руками лицо и поклонился, коснувшись головой земли, когда один из ярких попугаев слетел вниз, устремившись в его сторону. Остальные воины поглядели на него, нервно посмеиваясь. Тот парень, подняв голову, увидел, что птица улетела, только тогда он поднялся и пошел дальше.

В эту короткую паузу люди, поддерживавшие Смита-Олдвика, подвели его прямо к Берте Кирхер. Его сильно помял один из львов, но теперь он мог передвигаться самостоятельно, хотя и страшно ослабел от переживаний и потери крови.

– Что, красавец? – заметил он, кривовато улыбаясь по поводу своего растерзанного вида.

– Просто ужас, – сказала девушка. – Надеюсь, вы не сильно страдаете?

– Не настолько, как можно было бы ожидать, – ответил он, – но сил совсем не осталось. Кстати, что за существа такие эти негодяи?

– Понятия не имею, – призналась она, – есть что-то невероятно отталкивающее в их внешности.

Пилот мгновение пристально всматривался в одного из их захватчиков, а затем обернулся к девушке с вопросом:

– Вам никогда не доводилось бывать в сумасшедшем доме?

Он подняла на него глаза, в которых тут же отразились понимание и ужас.

– Точно! – воскликнула она.

– На них на всех клеймо, – продолжал он. – Белки глаз наружу, жесткие волосы торчком и растут прямо от бровей – да даже их жесты и манера держаться как у ненормальных.

Девушка содрогнулась.

– Есть и еще кое-что, – продолжал англичанин, – и это уж вовсе кажется ненормальным: они боятся попугаев и совершенно не опасаются львов.

– Да, – согласилась девушка, – а вы заметили, что птицы, со своей стороны, совершенно не боятся их – на самом деле даже выказывают к ним презрение? У вас есть соображения, на каком языке они говорят?

– Нет, – ответил летчик, – я пытался понять. Но ничего похожего ни на один из местных диалектов, с которыми я знаком.

– Их речь вовсе не похожа ни на какие местные языки, – сказала девушка, – но все-таки в ней угадывается что-то знакомое. Знаете, мне время от времени кажется, что я вот-вот пойму, о чем они говорят, или что я, по меньшей мере, уже где-то слышала их язык раньше, но в последний момент ощущение все-таки ускользает.

– Сомневаюсь, что вы когда-либо слышали их язык прежде, – возразил англичанин. – Должно быть, эти люди веками живут в своей уединенной долине, и даже если они сохранили язык своих предков без изменений, что сомнительно, должно быть, на этом языке во внешнем мире никто уже не говорит.

В одном месте, где тропу пересекал водный поток, весь отряд остановился, чтобы львы и люди могли утолить жажду. Захватчики жестами предложили пленникам тоже напиться, и, пока Берта Кирхер и Смит-Олдвик, лежа на земле, пили из ручья прозрачную прохладную воду, их заставил вздрогнуть громовой раскат львиного рыка где-то совсем близко впереди. И мгновенно львы в отряде разразились пугающим ревом в ответ, заметались из стороны в сторону, глядя либо туда, откуда донесся рык, либо на своих хозяев, стараясь прижаться к ним своими рыжеватыми телами. Мужчины выхватили из ножен сабли – оружие, вызывавшее у Смита-Олдвика огромный интерес, как и у Тарзана, – и покрепче сжали копья.

Очевидно, имелись львы и львы, и если эти люди явно не испытывали страха перед зверями, которые их сопровождали, то так же явно голос чужака произвел на них совершенно иное воздействие, впрочем, люди, похоже, были напуганы меньше, чем их звери. Однако ни те ни другие не выказывали намерения спастись бегством, напротив, весь отряд двинулся по тропе на зловещее рычание, и вскоре они увидели прямо посреди дороги гигантского черного льва. Смиту-Олдвику и девушке показалось, это тот же самый лев, с которым они столкнулись возле самолета и от которого их спас Тарзан. Только это не был Нума из ловчей ямы, хотя он был сильно на него похож.

Черный зверь стоял в самом центре тропы, подергивая хвостом и угрожающе рыча на приближавшийся отряд. Люди подгоняли вперед своих зверей, которые, хотя и ворчали, не спешили нападать. Очевидно, потеряв терпение и в полной мере сознавая свое превосходство, нарушитель спокойствия, задрав хвост торчком, ринулся вперед. Несколько защищавших отряд львов предприняли вялую попытку броситься ему наперерез, но с тем же успехом они могли бы встать на пути разогнавшегося поезда: расшвыряв их по сторонам, огромный зверь прыгнул прямо на одного из воинов. Дюжина копий полетела в его сторону, дюжина сабель взметнулась; все это было острое сверкающее оружие, но оно оказалось бесполезным из-за невероятной скорости атакующего льва.

Два копья попали в его тело, но лишь сильнее разозлили его, и он, рыча, словно демоны ада, набросился на несчастного, которого назначил своей жертвой. Не замедляя своих движений, он вцепился парню в плечо и, стремительно развернувшись на девяносто градусов, бросился в густую растительность вдоль тропы, где и исчез, уволакивая свою добычу.

Все произошло настолько быстро, что маленький отряд не успел никак перестроиться. Возможности бежать не было, даже если подобная мысль приходила им в голову, и теперь, когда лев скрылся с жертвой, остальные не пытались преследовать его. Они задержались лишь для того, чтобы подозвать двух-трех львов, успевших удрать, после чего продолжили свой путь по