Тарзан неукротимый. Тарзан Грозный. Тарзан и Золотой лев - Эдгар Райс Берроуз

Улицы начали заполняться странными мужчинами и женщинами этого странного города. Иногда некоторые из них замечали чужаков и, кажется, испытывали немалый интерес, тогда как другие проходили мимо, глядя пустыми глазами, явно не сознавая ничего вокруг себя и не обращая никакого внимания на пленников. Один раз они услышали страшные вопли со стороны боковой улицы и, поглядев туда, увидели человека в приступе демонического бешенства, похожего на виденный ими недавно, во время последнего нападения на Смита-Олдвика. Это существо вымещало свой безумный гнев на ребенке, методично колотя его и останавливаясь лишь для того, чтобы в очередной раз заорать. Наконец, как раз когда они почти миновали это место, существо подняло обмякшее тело ребенка высоко над головой и со всей силы швырнуло на мостовую, после чего, развернувшись и безумно вопя во всю мощь своих легких, оно сломя голову кинулось бежать по извилистой улице.

Две женщины и несколько мужчин остановились, чтобы понаблюдать за жестоким нападением. Они находились слишком далеко, чтобы европейцы смогли понять, что написано на их лицах, жалость или гнев, но, как бы там ни было, ни один не вмешался.

В нескольких ярдах впереди какая-то жуткая старая карга, свесившись из окна второго этажа, хохотала и болтала что-то нечленораздельное, строя безобразные рожи всем, кто проходил мимо. Остальные шли своим путем туда, куда, очевидно, призывали их какие-то дела, такие же сосредоточенные, как и члены любого цивилизованного сообщества.

– Боже, – пробормотал Смит-Олдвик, – что за кошмарное место!

Девушка неожиданно обернулась к нему.

– У вас пистолет еще при себе? – спросила она.

– Да, – ответил он. – Я сунул его под рубашку. Они меня не обыскивали, и было слишком темно, чтобы они вообще поняли, есть ли у меня оружие или нет. Потому я и спрятал его в надежде, что сумею сохранить.

Она придвинулась к нему и взяла за руку.

– Оставьте один патрон для меня, ладно? – взмолилась она.

Смит-Олдвик поглядел на нее сверху вниз и как-то подозрительно часто заморгал. Непривычная и приводящая в замешательство влага выступила на глазах. Он, конечно же, понимал, насколько отчаянное их положение, но почему-то считал, что это затрагивает только его одного, ему казалось невероятным, чтобы кто-нибудь захотел причинить вред этой прелестной и красивой девушке.

И чтобы ей пришлось погибнуть – погибнуть от его руки! Это было слишком страшно, это было невообразимо, немыслимо! Если до того он был переполнен дурными предчувствиями, то теперь, несомненно, пребывал в смятении.

– Не думаю, что смогу это сделать, Берта, – признался он.

– Даже чтобы спасти меня от куда худшей участи? – спросила она.

Он понуро помотал головой.

– Я ни за что не смогу, – ответил он.

Проулок, по которому они шли, внезапно влился в широкую улицу, и перед ними открылась просторная живописная лагуна, водная гладь, в которой отражалась лазурная синева неба. И здесь все вокруг стало иным. Строения были выше и куда более вычурные по части отделки. Сама улица была вымощена мозаикой, незатейливой, но ошеломительно прекрасной. В украшении зданий использовались самые разные краски и много того, что походило на листовое золото. И во всех рисунках в разных видах неизменно присутствовало изображение попугая и в меньшем масштабе – изображения льва и обезьяны.

Захватчики провели их по дорожке вдоль лагуны и уже скоро свернули в арку одного из зданий, выходившего на широкую улицу. Здесь, прямо за входной дверью, оказалась просторная комната с массивными скамьями и столами, многие из которых были покрыты искусной резьбой, изображавшей все того же неизбежного попугая, льва или обезьяну, но попугай неизменно главенствовал.

За одним из столов сидел человек, который вроде бы ничем не отличался от их захватчиков. Перед этим человеком отряд остановился, и один из тех, кто привел их сюда, приступил, как им показалось, к докладу. Они понятия не имели, перед кем стоят – перед судьей, высокопоставленным военным или чиновником, однако это был человек, облеченный властью, поскольку, выслушав все и внимательно рассмотрев обоих пленников, он один раз безуспешно попытался с ними заговорить, а затем отдал несколько коротких приказов тому, который отчитывался перед ним.

Почти сразу же два человека подошли к Берте Кирхер и жестами велели идти с ними. Смит-Олдвик хотел последовать за ней, но путь ему преградил один из их захватчиков. Девушка остановилась и обернулась, глядя при этом на мужчину за столом и пытаясь жестами объяснить, насколько это было возможно, что хочет остаться вместе со Смитом-Олдвиком, однако тот лишь отрицательно мотнул головой и сделал знак стражникам увести ее. Англичанин снова попытался пойти следом, но его снова удержали. Он был слишком слаб и беспомощен, чтобы хотя бы попытаться настоять на своем. Он подумал о пистолете под рубашкой, а потом о тщетности попыток одолеть целый город с несколькими патронами, оставленными для себя.

До сих пор, если не считать самого нападения, у них не было причин подозревать, что захватчики готовят им какой-то особенно жестокий конец, и потому он рассудил, что было бы разумнее не настраивать их против себя раньше, чем он полностью уверится в совершенной враждебности их намерений. Он видел, как девушку выводят из здания, и, перед тем как исчезнуть из виду, она обернулась и помахала ему рукой.

– Удачи! – крикнула она и исчезла.

Львов, которые вошли в здание вместе с отрядом, во время разговора с человеком за столом увели куда-то через дверь за спиной англичанина. И к этой самой двери два воина повели его теперь. Смит-Олдвик оказался в длинном коридоре с дверями по обеим сторонам, которые, очевидно, вели в другие помещения этого дома. В дальнем конце коридора он увидел тяжелую решетку, за которой виднелся открытый дворик. В этот дворик и проводили пленника, и, когда он вошел туда с двумя стражниками, оказалось, что пространство ограничено со всех сторон внутренними стенами здания. В этом дворике росло несколько деревьев и цветущих кустов. Под некоторыми деревьями были установлены скамейки, а еще одна скамейка тянулась вдоль всей южной стены, но его внимание главным образом привлекло то, что львы, помогавшие взять их в плен, а затем сопровождавшие на пути к городу, лежали, развалившись под деревьями, или же метались по саду.

Его охранники остановились сразу у ворот. Они перекинулись несколькими словами, после чего развернулись и вышли обратно в коридор. Англичанина охватил ужас, когда его усталый разум в полной мере осознал, в каком положении он оказался. Он повернулся, схватившись за решетку в попытке открыть ее и выскочить в безопасный коридор, но она оказалась надежно заперта и не поддавалась его напору – тогда он громко закричал, взывая к удалявшимся спинам охранников. Единственным ответом ему был пронзительный безрадостный смешок, после чего оба вышли в дверь на другом конце коридора, и он остался со львами один.

Глава 19

Рассказ королевы

Между тем Берту Кирхер провели через