Бегущий Орёл. Дева-воин - Джеймс Уиллард Шульц

с Длинными Ножами, и у нас всегда было вдоволь пороха и пуль, одеял, табака и всех красивых вещей, сделанных белыми. Наши табуны лошадей размножились так, что их было трудно сосчитать. Мы продолжали сражаться с нашими врагами. Военные отряды из разных племен продолжали угонять наших лошадей, устраивали засады на наших охотников и убивали их, но мы всегда заставляли их страдать за то зло, что они причинили нам.

Лето за летом Бегущий Орёл водила большие отряды наших воинов против разных племён, которые причиняли нам зло, и они всегда возвращались, распевая победную песню, и приносили с собой скальпы, лошадей и имущество, захваченное у врага. Белый Колчан продолжал жить с нами, и он всегда, как обычно и я, присоединялся к отрядам, которые возглавляла моя почти сестра. Он больше не говорил с ней о том, что всегда было в его сердце, о своей великой любви к ней, потому что оставил всякую надежду на то, что боги когда-нибудь позволят им поставить свой вигвам. Всё, что он для неё делал, было поступками любящего, великодушного брата. Хотя она никогда не упоминала об этом, я уверен, что моя почти сестра никогда не теряла надежды на то, что боги когда-нибудь позволят ей сказать Белому Колчану: «Наконец-то я свободна! Возьми меня!» Как бы то ни было, всякий раз, когда мы разбивали лагерь где-нибудь в стране Двух Талисманов, она снова уходила в речную пещеру в скале, приносила богатые жертвы богам, постилась и молилась о том, чего хотела больше всего – о свободе жить с мужчиной, которого она любила и который любил её. И всегда она возвращалась к нам тихо, с легкой грустной улыбкой на губах, и ничего не говорила нам о своих снах, о своих видениях, и мы знали, что боги все еще говорят, что они им нужна.

Однажды летом, когда мы разбили лагерь на Двух Талисманах, у нижней части Нижнего озера, Плоскоголовые напали на отряд из десяти наших охотников, которые были в горах, убили их всех и увели четырёх женщин и трёх маленьких девочек, которые пошли с нами, чтобы помочь разделать мясо и принести его домой. Нападение произошло в сумерках, и другой наш охотник, возвращавшийся домой с дальнего холма, увидел вспышки и услышал звуки выстрелов, прибежал в лагерь и поднял тревогу. Мы бросились туда и нашли оскальпированных мертвецов и мёртвого воина Плоскоголовых, и похоронили наших погибших на ближайших деревьях, затем вернулись домой и собрали совет, на котором было решено преподать Плоскоголовым урок, который они никогда не забудут. Мы прождали около пятнадцати дней, а затем двинулись по тропе через горы; нас было четыреста пятьдесят человек, во главе с Бегущим Орлом.

Перевалив через вершину хребта, мы свернули с тропы и, сопровождаемые разведчиками, день за днём спускались по густо поросшим лесом склонам западной стороны великих гор. Во второй половине четвертого дня после начала спуска с вершины мы добрались до ровной, покрытой редким лесом местности, лежащей между крутыми предгорьями и озером Плоскоголовых, и незадолго до наступления темноты к нам пришли наши разведчики и сообщили хорошие новости: прямо перед нами был лагерь плоскоголовых, насчитывающий около сотни вигвамов! Мы остановились прямо там, поужинали сушёным мясом, а потом наши шаманы достали свои трубки, и мы все принесли жертвы богам и помолились об успехе в предстоящей битве. Когда с этим было покончено, мы все надели свои боевые наряды и головные уборы и собрались вокруг Бегущего Орла, ожидая её последних наставлений.

Она сказала:

– Старшие и младшие братья, это будет не просто ночной набег на табуны врага: это будет настоящая битва; мы здесь для того, чтобы наказать Плоскоголовых так, чтобы прошло много времени, прежде чем они снова отважатся выйти на наши равнины. Мы не хотим, чтобы погибли женщины или дети, и чтобы не допустить этого, мы подойдём поближе к лагерю, дождемся рассвета, а затем нападём на него. Что скажете – подходит ли вам этот план?

Так и было. При ярком лунном свете мы двинулись дальше и вскоре увидели лагерь; он был разбит у ручья, протекавшего через обширную прерию, и находился недалеко от окружавшего прерию густого соснового леса. Мы обошли по дуге и остановились на опушке леса, не более чем в сотне шагов от ближайших вигвамов. Сотни лошадей, прекрасных лошадей, были привязаны в лагере, лошадей, которые вскоре должны будут стать нашими лошадьми, говорили мы друг другу.

Для меня это была самая длинная ночь в моей жизни. Я не мог уснуть. На сердце было очень тяжело. В нём поселился страх, и я не мог этого понять. Мы были большим отрядом, сильным отрядом, и я не сомневался в том, что мы выиграем эту битву. И я не боялся умереть; если бы завтра пришло моё время уходить, что ж, значит, пришло моё время; ведь намного лучше умереть в бою, чем в постели после долгой и мучительной болезни. Почему же тогда мной овладело странное чувство страха – или предчувствия того, что произойдёт что-то ужасное? Я сказал Белому Колчану о том, что я чувствовал, и он ответил, что чувствует то же самое. Мы сидели рядом с моей почти сестрой, завернувшейся в накидку и спавшей беспокойным сном, часто вздрагивая и жалобно вскрикивая, что говорило о том. что она видит плохие сны. И это ещё больше угнетало меня.

Наконец-то рассвело, и когда небо на востоке окрасилось в красный цвет, из ближайшего к нам вигвама вышла пожилая женщина, огляделась по сторонам, взяла охапку дров, вошла в вигвам и развела огонь. Начали появляться другие женщины, которые собирали хворост и ходили за водой. Затем, когда костры в вигвамах хорошо разгорелись, начали выходить мужчины и отпускать своих лошадей пастись в прерию. Именно этого мы и ждали – чтобы в лагере не было лошадей; они помешали бы нам провести быструю атаку. Несколько самых молодых воинов из нашего отряда отправились собирать лошадей и охранять их для нас, пока не закончится битва.

Теперь мы стояли длинной шеренгой посреди леса, Бегущий Орёл примерно в центре. Внезапно она закричала:

– Сейчас!

И с нашим боевым кличем мы ворвались в лагерь.

Я и по сей день вижу, как женщины и дети в лагере, визжа и плача, бегут к ручью и лесу на противоположном берегу, а мужчины выбегают из вигвамов, чтобы защитить их. Мы все дальше и дальше врывались в лагерь, сначала стреляя во всех, кто оказывал нам сопротивление, а затем