Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

неба столп света, пронзающий и землю, и душу человеческую, соединяющий небесный мир с земным, нашим, и подземным миром мертвых. Время исчезает. Великая и странная древняя цивилизация возникает из небытия.

Обследуя долины Горного Алтая еще в 1924 году, археологи Алтайской экспедиции Русского музея (начальник Сергей Иванович Руденко) обратили внимание на группу больших каменных курганов, расположенных в высокогорном урочище Пазырык. Раскопки первого же из них, осуществленные отрядом М. П. Грязнова в 1929 году, выявили одну удивительную особенность пазырыкских погребений: они частично или полностью оказались в мерзлотных линзах, то есть – попросту – в глыбах льда. Потому-то так хорошо сохранилась органика.

Раскопками следующих четырех больших и четырех малых пазырыкских курганов в 1947–1949 годах руководил С. И. Руденко. В ходе исследований удалось выяснить механизм образования чудодейственной мерзлоты. Все дело в том, что очень скоро после совершения погребального обряда (судя по состоянию останков людей и жертвенных лошадей, всего через несколько лет) курганы были ограблены. Грабители нарушили покой мертвых, что, по-видимому, имело важное ритуальное значение. Они переместили тела, в некоторых случаях отделили головы от тел и переломали кости погребенных, содрали золотую фольгу, коей были покрыты деревянные украшения, похитили бронзовые изделия (в основном оружие), а все остальное оставили. В образовавшийся грабительский ход насыпался грунт и натекла вода; все это за зиму смерзлось в ледяную глыбу – и не растаяло в условиях контрастного высокогорного климата, в яме на почти 5-метровой глубине, под теплоизолирующей каменно-земляной насыпью. Такое сочетание факторов обусловило не только прекрасную сохранность дерева, изделий из кожи, тканей и войлока, но и состояние конских и человеческих останков. Изучение последних показало, что древние пазырыкцы старались избавить своих наиболее значимых мертвецов от тления, сохранить их облик путем мумификации, способ которой описан выше. Однако, если бы не мерзлота, мумии вряд ли сохранились бы в течение 22–25 столетий.

Мерзлота сохранила то, что не могло бы уцелеть ни в какой иной среде, и дала в руки ученых бесценный материал. Но условия работы на раскопках Пазырыкских курганов сложились, мягко говоря, специфические.

Рассказывает руководитель раскопок:

«…Приходилось использовать сначала горячую, а потом теплую воду для протаивания могил. Сотни ведер нагретой воды в течение дня надо было вливать в промерзлую могилу, а по ее охлаждении – вычерпывать. Крайне осложняли работу камни, нередко в несколько тонн весом, сброшенные в могильную яму, а также то обстоятельство, что постепенно оттаивающий грунт, насыщенный водой, непрерывно оползал, наполняя могильную яму грязью… Процесс разложения различных органических веществ, в частности трупов лошадей, задержавшийся образованием курганной мерзлоты, при оттаивании возобновлялся, что вместе с температурой в могильной яме, близкой к 0 °С, создавало особенно трудную для работы обстановку»[109].

Трудности оправдали себя. То, что было обнаружено в Пазырыке и в некоторых других мерзлотных курганах Горного Алтая (в Катанде, Башадаре, Шибе), не имеет аналогов в мире. Пазырыкское богатство не в золоте и бронзе, а в коже, войлоке, тканях и дереве. Головные уборы из войлока, кожи, меха. Одежда: рубаха из коноплевой ткани; фрагменты кафтана из собольего меха, украшенного аппликацией в виде голов оленя из кожи с золотом; другой кафтан из тонкого белого войлока; войлочные чулки с узорами. Женская обувь из прекрасно выделанной тонкой кожи, орнаментированная узорами из крытой золотом кожи. Ковры, ворсовые и войлочные, древнейшие из известных, в том числе тот, который занимает полстены в эрмитажном зале. Седла, бесчисленные украшения конской сбруи из войлока, кожи, дерева, некоторые из них – подлинные шедевры изобразительного искусства. Татуировки на телах нескольких погребенных, выполненные в позднескифском зверином стиле, замысловатом и загадочном.

Эти мумии способны преподносить сюрпризы и много лет спустя после их извлечения из гробниц. При извлечении тела мужчины из ледяной глыбы в 5-м Пазырыкском кургане Руденко обратил внимание на следы татуировки. Однако на воздухе кожные покровы быстро потемнели, и рисунок исчез прежде, чем его успели скопировать. Прошло полвека. Сотрудники Эрмитажа исследовали мумию способом фотографирования в инфракрасных лучах – и увидели прекрасное изображение тигра или барса. Голова и когтистая передняя лапа зверя лежат на плече человека, туловище, задние лапы и хвост покрывают его спину – наподобие шкуры Немейского льва, покрывавшего тело Геракла. Татуировки, изображающие зверей и птиц, обнаружены на кистях рук, стопах и голенях вождя из 5-го Пазырыкского кургана.

Пазырыкское искусство поражает своей художественной утонченностью, отработанностью и цельностью стиля. Но не только этим.

В татуировках и в деревянных резных и кожаных украшениях действует изумительное перерождение форм. Один образ перетекает в другой; реальное становится фантастическим, простое – сложным, сложное бесконечно меняется. Вот голова и тело оленя, но морда его превращается в птичий клюв, рога – в ветвистое дерево; на ветках распускаются цветы, в лепестках которых проступают очертания птичьих голов. Вот хищник, похожий на барса, но голова и лапы его приобретают драконьи очертания. Вот убор: наденешь на голову коня – конь обернется оленем. Вот другой убор: из головы коня вырастает голова барана, а из нее вверх устремляется птица, которую можно сравнить разве что с Жар-птицей из русских сказок.

Во всем этом не только высочайшее мастерство, но и идейно насыщенный символизм. Каждая деталь – традиция и знак. Все эти образы что-то значат, но смыслы их непонятны нам. В их среде, как в церкви, нельзя сделать шага, чтобы он не имел сакрального значения. По степени продуманной и детализированной знаковости скифо-сибирская изобразительная система сравнима разве что с православной церковно-храмовой культурой.

Погребальный обряд пазырыкцев в целом многосложен и тоже по-своему утончен. Глубокие, 5-метровые ямы, в них – мощные срубы, настоящие подземные избы; гробы-колоды, некоторые – покрытые резными изображениями «кошачьих хищников»; высокие каменные насыпи; сложный обряд бальзамирования. Особая составляющая – захоронения коней, иногда в наголовных масках и с великолепной сбруей, тоже насыщенной символическими изображениями. Еще одна деталь – повозка, та, что ныне в эрмитажной экспозиции. Она была обнаружена в могильной яме 5-го кургана в разобранном виде. По ее конструкции и состоянию видно, что она использовалась очень недолго – по-видимому, только в ходе погребального обряда. Есть предположение, что на ней восседал усопший вождь, совершая последний объезд подвластных ему кочевий. О таком обычае, принятом у причерноморских скифов, рассказывает Геродот.

Во всем видна вековая выверенность обряда; на его совершение во всех деталях не жалели времени, сил и затрат. Подсчитано, что на строительство любого из пяти больших пазырыкских курганов было затрачено 3000–3500 человеко-дней. Это не считая работ по изготовлению одежды и утвари: по крайней мере часть вещей, помещенных в гробницу, была изготовлена специально для погребения.

Пожалуй, открытие Пазырыка стало исходной точкой