Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

втором кургане особенно ценными находками оказались два бронзовых шлема, а также серебряный наконечник неизвестного предмета с орнаментом из накладного золота, бронзовое зеркало с изображением на ручке свернувшегося хищника, два бронзовых котла, большой и маленький, несколько десятков бронзовых наконечников стрел.

В обоих курганах с двух сторон от погребальных камер вдоль стен ям лежали скелеты лошадей: в одном кургане – 24, в другом – 16. Лошади не интересовали грабителей, поэтому при них сохранились железные и бронзовые удила, псалии и многочисленные украшения узды, среди коих прекрасные костяные пронизки в виде сильно стилизованных голов баранов, фантастических существ (то ли баранов с птичьими клювами, то ли ушастых птиц с бараньими рогами), свернувшегося хищника – знакомые нам скифские мотивы. Вместе с лошадьми были найдены навершия каких-то предметов, возможно деталей повозок или колесниц. Особенно замечательны два бронзовых навершия в виде головы длинноухого копытного – осла или мула – и одно прорезное, яйцевидное, увенчанное головой ушастой птицы. Сохранились орнаментированные фрагменты золотой фольги, служившие обкладками несохранившихся кожаных или деревянных частей узды.

Находки в курганах, раскопанных Веселовским, довольно скудны по сравнению с тем, что досталось Археологической комиссии, а затем Эрмитажу от Шульца. Тут есть вещи, поражающие своим великолепием, прямо-таки варварской роскошью. Это железный меч, рукоять и ножны которого обложены золотым листом с рельефными изображениями. Вдоль ножен шествуют крылатые звери явно ассиро-урартского происхождения; с ними соседствует скифский олень, лежащий с поджатыми ногами. Железный топорик, тоже в золотой обкладке. На нем мы видим уже не ассирийских, а скифских персонажей: ветвисторогих оленей, лежащих с поджатыми ногами; кабанов с вытянутыми ногами, как будто стоящих на цыпочках, и иных представителей скифского зверинца. Впрочем, манера, в которой они выполнены, выдает ближневосточного мастера. И увенчана рукоять топорика древним месопотамским изобразительным мотивом – фигурами двух козлов, стоящих на задних ногах по сторонам волшебного дерева.

Как луна и одновременно как солнце, сияет зеркало, сделанное из серебра и покрытое с обратной стороны золотым листом. На этом листе оттиснут сложный рисунок, в восьми секторах которого сменяют друг друга сцены с хищниками, копытными, грифонами и антропоморфными существами с крыльями, – все это вновь отсылает нас к ассирийским, урартским, месопотамским прообразам, а некоторые мотивы заставляют вспомнить зверей на сосудах из Майкопского кургана. О нем же напоминает золотая диадема с розетками. И самая блистательная вещь – массивная золотая бляха (как предполагают, украшение щита), изображающая хищника из семейства кошачьих. Зверь стоит на четырех лапах, выгнув шею и сжавшись, как перед прыжком. Его лапы завершаются не когтистыми подушечками, а изображениями свернувшихся хищников из той же породы, что и он. Еще шесть таких же свернувшихся хищников образуют его хвост.

Келермесская пантера (так обычно называют этого зверя) – прекрасное произведение искусства скифской эпохи. Но в нем, наряду с признаками звериного стиля, отчетливо проступают ближневосточные черты. Ох не скифское это листовидное ухо, эта игриво оскаленная пасть, эти раздутые ноздри, этот круглый глаз, эта дугообразно вытянутая шея.

Коллекция вещей из Келермеса, дополненная в 1980-х годах раскопками Л. К. Галаниной, в прямом смысле слова блистательна. Но слишком поверхностно в ней сочетание скифской символики, местной устойчивости и ближневосточного мастерства. Эти предметы, при всем своем великолепии, не образуют стиля. В них нет уверенной силы аржанских образов, нет утонченной динамики пазырыкского искусства. По всему видно, вожди, похороненные в курганах близ станицы Келермесской в VII веке до н. э., слишком уж поддались чарам ассиро-вавилонской культуры. Стали забывать свое священное степное прошлое. Да и в какой степени были они скифами по крови? Их отцы и деды наверняка брали в жены красавиц из местных меотских и синдских племен, привозили пленниц, добытых в закавказских походах…

Ближе к родным скифо-сибирским корням золотой олень из кургана, раскопанного Веселовским возле станицы Костромской в 1897 году. Это тоже массивная бляха, украшавшая, по-видимому, щит погребенного вождя и воина. В ней много общего с келермесской пантерой: моделировка шеи, крупа, ног; круглый иллюминатор глаза. Но поза – поза родная, скифо-сибирская. Голова задрана – почти как у аржанского марала. Рога закинуты на спину до самого крупа – семь завитков – и выставлены вперед – два завитка, как на оленных камнях Монголии и Тувы. Ноги поджаты и сложены, – именно так они сложены у золотых и бронзовых тагарских оленей. И ухо – тонкое, длинное, изогнуто-острое, точь-в-точь как у пазырыкских зверей, как у рогато-крылатого существа с когтистыми лапами и человеческой головой на войлочном ковре из 5-го Пазырыкского кургана.

Прикубанье: Ульские курганы, Семь Братьев, Большая Близница

Келермесские и Костромские курганы одни исследователи называют меотскими, другие – скифскими, третьи – скифо-меотскими. Эти разногласия не имеют принципиального значения. Бесспорно, в курганах присутствуют элементы скифской триады; так же бесспорно, что местные традиции проявились и в погребальном обряде, и в изобразительной манере.

Скифское, жестокое, всадническое начало здесь царствует и повелевает; местное синдо-меотское повинуется и… живет по-своему.

Уляп – поселок, не богатый достопримечательностями. Попросту скажем – выглядит он скучно: домики и садики посреди плоской равнины. Сам поселок относится к Адыгее, а поблизости, за рекой Лабой, уже Краснодарский край. До революции селение это, в котором жили адыги, называлось Ульский аул. По его окраине тянулась цепочка из 11 курганов. Один возвышался над соседями – имел высоту около 15 м. Девять курганов были раскопаны все тем же неутомимым Веселовским в 1898, 1908 и 1909 годах.

Самый большой, 15-метровый курганище, как оказалось, был насыпан в два приема. На первоначальной поверхности насыпи, на высоте около 5,5 м, была выровнена площадка; здесь захоронено более пятидесяти лошадей и два быка. В центре под курганной насыпью на уровне материкового грунта прослеживались остатки столбов четырехугольного деревянного сооружения. С его восточной и западной сторон были выявлены по одному ряду из шести столбов каждый и по две конструкции в виде стоек с перекладинами. Самое поразительное – это массовое захоронение жертвенных животных. Вокруг центрального сооружения были обнаружены скелеты 8 быков (вспомним: 8 стержней с фигурками быков были положены рядом с главным погребенным в Майкопском кургане). Скелеты лошадей лежали головой к столбам и к стойкам, по 18 голов у каждого из 12 столбов и с каждой стороны четырех стоек. Итак, 360 лошадей вокруг главного погребения и еще полсотни на верхней площадке.

Масштабы жертвоприношений превосходят все известные в скифском мире. Тут невозможно не вспомнить, что пишет о посмертных скифских гекатомбах Геродот. Правда, в Большом Ульском кургане не были обнаружены останки принесенных в жертву людей. Может быть, они и были, но похоронены где-то отдельно?

Рассказывает «отец истории»:

«…Они умерщвляют 50 человек из слуг удушением