Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

стал последним великим художественным достижением мира кочевников. Никогда уже изобразительное искусство степняков не достигнет того уровня самостоятельности, убедительности и слаженности форм, как в скифские и сарматские времена.

Южный Урал: Филипповские курганы

Много раз на протяжении двадцати столетий, от времен первых скифских вождей до походов Чингисхана, на евразийских просторах разыгрывалась одна и та же историческая драма: сила кочевой степи прибывала с востока и растрачивалась до полной погибели на западе.

Савромато-сарматское могущество родилось, быть может, на берегах Дона и Волги, но выросло оно до всестепных размеров благодаря притоку вольной крови с востока, из предгорий Саян, Алтая, со стороны долин Семиречья и равнин Прииртышья.

Между Доном и Иртышом (Танаисом и страной плешивых агриппеев, по Геродоту) совсем недавно были сделаны археологические открытия, проливающие яркий золотой свет на раннюю историю сарматов.

Место действия – курганный могильник у хутора Филипповка, в сотне километров от Оренбурга, на водораздельной возвышенности к югу от реки Урал. Курганы Филипповской группы, издали заметные на ровной поверхности степи, давно были известны специалистам. Еще в начале XX века их обследованием занимался молодой Сергей Иванович Руденко. Но только в 1986 году начались систематические работы на могильнике. Экспедицией Уфимского научного центра РАН под руководством Анатолия Харитоновича Пшеничнюка были раскопаны несколько малых и средних курганов. Затем решились взяться за самый большой.

Курган 1 могильника Филипповка I ко времени начала раскопок имел высоту чуть больше 7 м, диаметр насыпи превышал 100 м. Это значит, что первоначально земляная насыпь могла достигать высоты 15–20 м. Такие внушительные размеры уже при визуальном обследовании давали основание для того, чтобы поставить его в один ряд с элитарными погребальными сооружениями Дона и Прикубанья. В теле кургана видны были тяжкие раны – воронки от грабительских раскопов. Поэтому у Пшеничнюка и его соратников не было сомнений в том, что курган ограблен. Но может быть, что-то ускользнуло от жадного внимания древних разорителей могил? Да ведь и грабленые курганы содержат в себе истинное сокровище – информацию о прошлом.

Под насыпью в центральной части кургана была обнаружена круглая могильная яма – неглубокая, всего 2 м от древней поверхности, зато огромная по площади: диаметр ее в 10 раз превышал глубину. Яму окружал невысокий вал диаметром около 50 м. Сохранились остатки перекрывавшей яму деревянной конструкции, которая, очевидно, была устроена в виде шатра из бревен, поставленных в несколько рядов. К погребальной камере с южной стороны вел 17-метровый коридор-дромос, упиравшийся когда-то в прочные деревянные ворота, установленные на двух могучих столбах. От ворот сохранились только обгорелые остатки: при всей своей внушительности они не смогли остановить грабителей, которые проникали внутрь неоднократно и вынесли оттуда, надо полагать, много ценного. Много, но не все: при тщательной расчистке камеры удалось собрать более 600 предметов, главным образом мелких украшений погребальных уборов, а также меч, кинжал и детали конской сбруи.

Однако же самые значимые находки, как и в Новочеркасском кургане, были обнаружены в тайниках, до которых не дотянулись руки кладоискателей. Два тайника, точнее сказать, два захоронения ритуальных предметов были устроены рядом с западным краем могильной ямы. В одном были найдены фрагменты деревянной посуды, обитой золотом, и серебряный сосуд. Во втором – золотая и серебряная посуда, многочисленные накладные и нашивные детали из золота. Среди этих вещей – золотой сосуд с двумя ручками в виде фигуры горного барана, золотой массивный предмет полусферической формы с изображением двух верблюдов, хищной птицы и волка и другие произведения, выполненные в раннесарматском зверином стиле.

Но главными обитателями могил-тайников оказались олени.

Их фигуры были вырезаны из дерева в очень своеобразной условно-декоративной манере. Их тела, ноги, головы, длинные морды составлены из простых округлых и цилиндрических форм, на которых орнаментальными завитками обозначены детали: глаза, пасть, рельеф лопатки и крупа. Олени стоят на земле твердо и прочно, не пытаясь взлететь. В резком контрасте с этой, почти детской, игрушечной простотой – рога и уши. Уши вытянутые, заостренные, похожие на клинки сабель или на крылья эльфов-воинов. Рога огромные, чуть ли не больше всей остальной фигуры, вьются симметричным криволинейным орнаментом, отдаленно напоминающим волшебное дерево или застывший дым над жертвенным костром. Все это сооружение – именно сооружение, а не существо – высотой до полуметра, обтянуто тонким золотым листом от рогов до копыт, от носа до хвоста.

В тайниках были найдены более 20 оленей и еще 5 – при входе в погребальную камеру.

Надо сказать, нигде более такие олени не обнаружены. Каково было их назначение? Использовались ли они только в погребальном обряде или играли роль знаков суверенитета и власти наподобие знамен или штандартов? Куда и зачем их устанавливали? Чем и как должны были они помочь погребенным в их посмертном бытии? Об этом можно только гадать.

Отреставрированные в Государственном Эрмитаже, золотые олени из оренбургской степи победно озарили своим блеском выставочные залы музеев мира, от Нью-Йорка до Уфы. А история изучения Филипповских курганов имела достойное продолжение.

Насыпь Первого Филипповского кургана в ходе раскопок 1986–1990 годов была снята не полностью. Потом рухнуло Советское государство, прекратилось финансирование. Довести до конца исследование памятника удалось только в 2013 году. Этим занялась экспедиция Института археологии РАН во главе с Леонидом Теодоровичем Яблонским. Под восточной полой насыпи кургана была обнаружена прямоугольная могильная яма размерами примерно 4 × 5 м и глубиной около 4 м. В ней – неграбленое и очень богатое погребение.

Скелет человека лежал на спине и весь был усыпан и окружен украшениями, оставшимися от одежды: нашивными бляшками из золотого листа, подвесками, бусинами, бисером. По их расположению удалось, как и в Аржане-2, приблизительно реконструировать облик погребальной одежды. Она состояла из нижней и верхней рубах и широкой накидки. Рукава верхней рубахи были украшены геометрическим бисерным орнаментом. По краю шла бахрома из золотых цепочек. Нашивные бляшки являют собой сочетание западных и восточных изобразительных традиций древнекочевнического мира: украшения в виде розеток заставляют вспомнить памятники Прикубанья; в изображениях свернутых в кольцо копытных животных и сцен терзания звучат пазырыкские и даже аржанские мотивы.

На каждый палец руки скелета были надеты золотые перстни с изображениями в зверином стиле. Рядом с черепом лежали две золотые серьги, украшенные зернью и вставками из красной и голубой эмали. В изголовье – целая горка драгоценных предметов: серебряная фиала с крышкой, золотое нагрудное украшение, деревянный сосуд с золотыми накладками-обоймами, большое серебряное зеркало с позолоченной ручкой и рельефной позолоченной композицией на оборотной стороне диска – орел в окружении крылатых быков. Изображения на зеркале прямо указывают в сторону ахеменидской Персии с ее художественными традициями.

В погребении были найдены маленькие сосудики