Тайны земли. Археология России - Анджей Анджеевич Иконников-Галицкий

в 1864–1866, 1868, 1883–1884 годах. Открыто было несколько богатейших гробниц. Захоронения тел в деревянных саркофагах соседствовали в них с сосудами, хранившими пепел сожженных покойников. На стенах одного из склепов имелась красочная роспись в греческом духе. Украшения, найденные в женских погребениях, великолепны, можно сказать, совершенны – и они абсолютно греческие. Но по крайней мере в одном из них – в золотой пекторали, осенявшей грудь покойницы, – внезапно проступают черты, чем-то напоминающие нагрудное украшение царицы из кургана Аржан-2: то же шествие зверей от узких концов к широкой середине. Звери и те же, и не те: бараны, козлы, собака, бык, антилопа… Но вот таинственно-надмирного персонажа, ветвисторогого оленя, небесного спутника скифов, здесь нет.

Дон: курганы Пять Братьев, Хохлач

В VI–IV веках до н. э. скифы были, бесспорно, хозяевами положения в степной и лесостепной зонах Восточной Европы, в предгорьях Кавказа, вблизи берегов Понта и Меотиды. В 515–512 годах до н. э. они успешно отразили натиск Персидской державы Дария, сына Гистаспа, – первой «мировой империи» древности. И сами создали что-то вроде империи: объединение собственно скифских, родственных им и иных покоренных племен, получившее у греческих авторов наименование Великая Скифия. Она простиралась от Дуная до Дона. Как была устроена эта кочевническая держава – мы не знаем. По-видимому, она представляла собой довольно рыхлый и пестрый конгломерат воинских, скотоводческих и земледельческих сообществ, объединяемый традиционной властью священных вождей, которых греки называли «басилеями», а мы переводим этот термин привычным словом «цари». Со скифскими правителями вынужден был вести мирные переговоры сам Александр Македонский.

Но уже в это время с юго-востока в тело Великой Скифии, как клинок, вонзалось неподвластное скифским царям военно-племенное объединение савроматов.

О савроматах впервые сообщает Геродот. Согласно его версии, савроматы – близкие родственники скифов, говорящие на «неправильном скифском» языке. Их главная отличительная особенность – участие женщин в военных занятиях наравне с мужчинами. «Отец истории» даже рассказывает весьма романтичную легенду о происхождении савроматов от амазонок и скифских юношей, совершивших совместный исход на «три дня к востоку от Танаиса и три дня к северу от озера Меотида»[116]. Танаис – это Дон. Стало быть, по сведениям Геродота, савроматы изначально жили возле этой реки.

Вблизи устья Дона, там, где его поток разделяется на несколько рукавов, между Ростовом и Азовом есть станица Елизаветовская, она же Елизаветинская. В 2 км к северу от нее находится обширное всхолмленное поле – Елизаветовское городище, на котором уже более полутора столетий ведутся археологические раскопки греко-меото-савромато-скифского поселения, выросшего в IV веке до н. э. до размеров города. Недалеко от него, у хутора Колузаево, некогда возвышались большие курганы, окруженные множеством малых. Пять великанов, стоявших, как стражи, при входе в Дон и при выходе из него в море, получили прозвание Пять Братьев. Еще в 1871 году четыре кургана, в том числе самый большой, были частично раскопаны таганрогским археологом Петром Ивановичем Хицуновым. Под насыпью «большого брата», в стороне от центра под толстым слоем тростникового тлена на глубине более 9 м, он обнаружил гробницу, сложенную из необработанного камня методом сухой кладки и перекрытую дубовыми бревнами. Увы, она была дочиста ограблена. Во всяком случае, так показалось Хицунову. В своем отчете Археологической комиссии он упоминает в числе находок лишь кости коня и бронзовые украшения конской сбруи.

В 1950-х годах в дельте Дона проводились строительно-мелиоративные работы. В связи с этим решено было полностью раскопать большой Пятибратний курган под снос. В 1959 году к работам приступила экспедиция Ленинградского отделения Института археологии Академии наук СССР и Ростовского областного музея краеведения во главе с Валентином Павловичем Шиловым. Насыпь кургана была снята полностью; под ней в яме обнаружился каменный склеп 2-метровой высоты, к которому вел наклонный 15-метровый дромос – наклонный ход. В южной части склепа действительно прослеживались остатки полностью разграбленного мужского захоронения. Но северная часть камеры оказалась не только не раскопанной Хицуновым, но и не тронутой грабителями. Как так получилось? Духи мертвых помешали? Возможно. Но методичные раскопки Шилова преодолели их сопротивление.

Итак, в северной части было второе, притом непотревоженное и богатое захоронение. Останки молодого воина были усыпаны многочисленными нашивными бляшками с изображениями людей и животных. Возле шейных позвонков лежала массивная золотая гривна с фигурками кошачьих хищников на концах да еще ожерелье из золотых колечек и медальонов. На фалангах пальцев рук красовались несколько золотых перстней. Невдалеке на полу склепа лежали в беспорядке золотые пластины, бляшки, бусины – всего 1273 предмета. Возможно, это были украшения одежды, сложенной в мешок или деревянный ларец.

Рядом с погребенным оказалось столько оружия, что им можно было бы обеспечить целый отряд. Стрелы с железными и бронзовыми наконечниками, собранные в 16 колчанов, общим числом 1064, множество дротиков, 3 копья с железными наконечниками, кинжал, пара поножей. И наконец – меч и гори́т.

Не просто меч и не просто горит.

Меч железный в деревянных ножнах; ножны и рукоять обтянуты листовым золотом с рельефными изображениями: схватка крылатых зверей – а под ней фриз: сражение греков с варварами (скифами?). Подобным образом был оформлен и горит, только на нем изображены животные, сцены терзания и эпизоды из Троянского эпоса. Золотые обкладки ножен и горита представляли собой точную копию обкладок аналогичных предметов из громадного и богатейшего Чертомлыкского кургана в Приднепровье – очевидно, оттиснуты с тех же матриц. Оригиналом следует считать украшения оружия из Чертомлыка: рукоять меча, найденного там, украшена золотым орнаментом персидского происхождения; возможно, это трофей, доставшийся Александру Македонскому при завоевании Персии и отправленный им в подарок скифскому царю. Обкладки же меча и горита из Большого Пятибратнего кургана были выполнены по этому, ставшему знаменитым образцу.

Итак, воин, погребенный в низовье Дона, равнял себя с правителями всей Скифии.

Некоторые другие курганы, расположенные близ станицы Елизаветовской, тоже заключали в себе богатые, можно даже сказать, амбициозные погребения. Кроме всего прочего в них были найдены еще 3 железных меча, рукояти и ножны которых были обложены золотом с рельефными изображениями. Правда, нет греков и их мифологических героев; тут шествуют и борются львы, кабаны, хищные птицы, грифоны и змеи. Есть, конечно же, и олень, рога которого превращаются в перья целой стаи Жар-птиц.

Кем оставлены эти погребальные комплексы? Единства мнений нет. Одни ученые приписывают их скифам, другие – меотам, третьи – савроматам. В пользу последней версии говорят особенности устройства подземной части курганов.

Комментируют специалисты:

«Особую группу составляют курганы Нижнего Дона, оставленные, по всей вероятности, сарматами или савроматами, жившими, по данным Геродота, вдоль этой реки. <…> По устройству могилы они существенно отличаются от степных нижнеднепровских