Русская ловушка: Исторические решения, которые подвели к пропасти - Дмитрий Яковлевич Травин

искрящимися фонтанными струями и яркими, живыми, сверкающими скульптурами Большого каскада в Петергофе. Но мы остаемся лишь скромными гостями в той барочной культуре, хозяевами которой являются глубоко верующие люди, посещающие возносящийся к небу храм и воспринимающие его интерьер в свете своих религиозных чувств.

И все же барокко имело для нас огромное значение. Россия именно в барочной форме стала приобщаться к европейскому искусству. В барочной форме мы стали впервые познавать красоты западного мира, не отвергая их с порога как «ересь латинов и лютеров», а наслаждаясь ими и стараясь осмыслить ту философию, которую скрывали в себе пышные барочные конструкции. Осмысление это могло идти лучше или хуже, быстрее или медленнее, но, как бы то ни было, оно проложило путь дальнейшим культурным заимствованиям. И с тех пор все европейские стилистические повороты находили отражение и переосмысление в нашей культуре.

Интерлюдия 3.

Тайна одинокого замка

Путь из Варшавы в Гданьск идет по низинным, унылым землям – поля, леса, неуютные топкие болотца. Однообразие польского пейзажа растворяет границу двух миров, которые когда-то здесь соединялись. Или, точнее, разделялись между собой острой, готической враждой, залившей кровью XIV и XV столетия. На этих низинах быстро крепнущее Королевство польское столкнулось в жестокой схватке со слабевшим, но не желавшим сдаваться Тевтонским орденом.

Орден с тех пор стал призраком. Нет никаких политических следов могущественной державы, простиравшейся по побережью Балтийского моря в тех местах, где сегодня находятся Польша, Россия, Литва. И лишь отдельные замки, а то и просто руины, разбросаны по лесам, напоминая про времена, когда рыцари в белых плащах с черными крестами вели свои отряды на врага во имя небесной покровительницы своей – Девы Марии. Один из таких замков – Мальборк, или Мариенбург, названный в честь покровительницы Ордена, – вырастает над рекой Ногат, когда до Гданьска остается чуть больше сорока километров. Красные кирпичные стены, готические своды огромных зданий, мощные защитные башни… Днем этот гигантский фортификационный комплекс выглядит сравнительно мирно. Но к ночи, когда заходящее солнце растекается последними лучами по красному кирпичу, а холодные воды Ногата отливают сталью рыцарских клинков, Мальборк наполняется мрачным, тяжелым духом. В нем начинает чувствоваться что-то зловещее. Особенно если бродишь по замковым дворикам, залам и галереям поздней осенью, когда не остается уже шумных туристических групп, осовременивающих то, что в принципе нельзя осовременить. Наверное, по ночам в пустынном зале капитула, где некогда собиралось все руководство Ордена – магистр, командор, маршал, – до сих пор бродят призраки тевтонских рыцарей. Во всяком случае, кажется, что именно здесь им самое место, поскольку трудно найти в Европе другой замок, откуда настолько бы ушла реальная жизнь, отступив полностью перед неспокойными духами прошлого. Мальборк целиком застыл в том Средневековье, откуда вышел на свет в конце XIII столетия. Большинство известных европейских замков либо превратились со временем в руины, либо адаптировались к запросам новых владельцев и реконструировались в соответствии со вкусами позднейших веков, превращаясь в ренессансные или барочные дворцы. Но здесь, на берегах Ногата, этого не случилось. Следов позднейших переделок в Мальборке почти нет. Он умер в одночасье. В тот трагический для Ордена миг, 8 июня 1457 г., когда польский король Казимир Ягеллончик торжественно въехал в замок, изгнав оттуда несчастного магистра Людвига фон Эрлихсхаузена, оставшегося к тому времени почти без денег, рыцарей и высочайшего покровительства[733].

Смерть Мальборка выглядит особенно контрастно на фоне соседнего Гданьска, или Данцига, как назвали его раньше немецкие бюргеры, основавшие и населившие сей город. После кончины Ордена, высасывавшего из города все соки, Данциг расцвел, стал важнейшим центром балтийской торговли и украсился пышными зданиями эпохи барокко. Стоит проехать немного от Мальборка до Гданьска, как мигом растворяются во мраке духи прошлого и мир наполняется яркими красками, позолотой и богатой живописью городской ратуши. У бюргеров жизнь продолжалась, тогда как у рыцарей она закончилась. Огромный готический Мальборк стоит ныне средь крохотного польского городка, который выглядит, пожалуй, не столько самостоятельным населенным пунктом, сколько неким дополнением к доминирующему над ним замку. По сути дела, Мальборк одиноко возвышается на берегу Ногата, представляя собой, если разобраться в его истории, чрезвычайно странное зрелище.

Таких одиноких замков, конечно, в Европе можно найти немало. Но особенность Мальборка в том, что это было не просто пристанище бедного деревенского рыцаря, властвовавшего над тремя мужиками, двумя коровами и петухом. Особенность Мальборка в том, что это была столица целой страны, быстро расширявшейся на восток и по площади сильно превышавшей территории ряда богатых итальянских городов-государств, творивших историю раннего Ренессанса.

И вот ничего этого нет. Нет страны, нет Ордена, нет тех идей, которыми руководствовались рыцари Девы Марии. Остатки столицы умещаются на пятачке, который можно не спеша обойти по периметру буквально за час. Другие средневековые государства трансформировались и уцелели, породив в Новое время преемников, живущих по новым законам политического существования. А Орден вдруг канул в Лету… Или, возможно, в Ногат, оставив на берегу таинственный материальный признак своего былого величия.

Признак… А может, призрак?

Уход Тевтонского ордена нам интересен не сам по себе, а как свидетельство тех перемен, что происходили в государственном строительстве ренессансной Европы. Рыцарское государство рухнуло, но зато стали возникать новые политические образования на принципах, раньше казавшихся неуместными. Почему вдруг нахальный курфюрст Бранденбургский отхватил себе здоровенный кусок земель, «принадлежавших» самой Деве Марии? Почему вдруг великий магистр Ордена стал ничем, а политический авантюрист Чезаре Борджиа – всем? Почему вдруг семья Медичи смогла купить целое герцогство, несмотря на свое скромное медицинское происхождение? И наконец, почему скромный шведский дворянин Густав Эрикссон «выкроил» свою страну из большой скандинавской средневековой державы, находившейся под властью датской короны, а немецкий дворянин Карл Габсбург, напротив, объединил большое число средневековых земель, в том числе не имеющих никакого отношения к Германии?

Глава 3

Взросление Левиафана

Когда мы смотрим на лежащую перед нами на столе карту Европы, то видим, что все государства расположены горизонтально, и это отражает их реальное состояние. Государства равны между собой, поскольку все обладают суверенитетом. Никто не стоит выше или ниже других. А теперь давайте взглянем на карту, изображающую Европу средневековую. Внешне всё будет выглядеть так же; лишь границы проходят в иных местах. Сходство это, однако, обманчиво. В Средние века и в начале Нового времени европейские государства представляли собой своеобразную иерархию. Одни были формально по рангу выше других, и в этом смысле они, скорее, должны были бы