Испания Франко. Хроники режима. Не единая, не великая, не свободная - Николас Сесма

если какой-нибудь ученик чародея взялся бы утверждать, что спасательные операции проводились «от имени Франко», реальность была гораздо сложнее, поскольку режим интересовало в первую очередь его собственное выживание[431].

Так или иначе, в марте 1944 года нацистская Германия оккупировала Венгрию, чей регент адмирал Миклош Хорти заигрывал с повторением формулы итальянского перемирия[432]. Сразу же после оккупации начались массовые депортации под руководством печально известного Адольфа Эйхмана, а также массовые убийства евреев венгерскими фашистами Партии скрещенных стрел. На этот раз с ведома своего начальства поверенный в делах посольства Испании в Венгрии Анхель Санс Брис умножил количество выданных поддельных документов и создание консульских учреждений, что спасло от истребления около пяти тысяч человек. За все это «Будапештский ангел» был признан мемориальной институцией «Яд Вашем» Праведником народов Мира в 1989 году.

Диктатура Франко, как и в каждом случае, когда ей приходилось сталкиваться с проблемами на внешнем фронте, извлекла выгоду из того, что смогла воплотить курс и распорядиться ресурсами многовекового государства. В отличие от других фашистских режимов, установившихся в недавно созданных государствах, которые не находились под прямым контролем немецких оккупантов или чья администрация была разделена между коллаборационистами и правительствами в изгнании, Испания была бывшей империей, имевшей очень обширную консульскую и посольскую сеть. Дипломатический персонал, обслуживавший эту сеть, был хорошо образован, имел контакты и опыт подобной работы, такой как консульская регистрация сефардов во время Первой мировой войны, описанная журналистом Агусти Кальветом (Газиэль) в «Из Парижа в Монастир» (1917). Но прежде всего, как бы ни воспринимал он диктатуру Франко – с энтузиазмом или как меньшее зло, – корпоративный дух подсказывал ему, что участие в спасении этих общин, еврейских в целом и сефардских в частности, выходит далеко за рамки репутации Франко, поскольку окажет положительное и долгосрочное влияние на национальный престиж государства.

Возвращение логики невмешательства

В то время как в Венгрии завершалось исчезновение одной из важнейших еврейских общин Центральной Европы, на другом конце континента уже начался обратный отсчет времени до освобождения от нацистского ига. Во-первых, благодаря высадке в Нормандии в июне 1944 года, где в последующих боях должна была принять участие знаменитая девятая рота – «Девятка» – дивизии Леклерка, сформированная в основном из испанских республиканцев, которая, как блестяще изобразил Пако Рока в своем графическом романе «Борозды судьбы» (2013), в итоге возглавила вступление союзников в Париж. Во-вторых, благодаря высадке в Провансе в августе 1944 года, гораздо менее известной, чем ее предшественница, но столь же решающей с тактической точки зрения, где также присутствовали испанцы благодаря участию 13-й полубригады I Французской освободительной армии[433].

С прибытием союзников на пляжи Лазурного Берега франкистские лидеры, несомненно, вздохнули с облегчением. География снова пришла им на помощь: когда французские и американские войска поднимались по долине Роны – неслучайно следуя по тому же маршруту, который сто лет назад использовал Наполеон для своего возвращения из изгнания с острова Эльба, – они окружали немцев, вынужденных отступать к границам рейха, что, в свою очередь, отдаляло войну от Пиренеев и, казалось, окончательно сводило на нет возможность вооруженного вторжения на полуостров.

В общем, маневр союзников мог в итоге стать обоюдоострым мечом для интересов франкизма. По мере быстрого продвижения регулярных армий на север многочисленные города и даже целые департаменты юго-востока Франции были освобождены от оккупантов и коллаборационистов группами Сопротивления, объединенными во Французские внутренние силы (Fuerzas Francesas del Interior, FFI). Несмотря на то что испанские республиканцы занимали в них видное место – Группировка испанских партизан (Agrupación de Guerrilleros Españoles, AGE), сформированная в мае 1944 года и интегрированная в FFI, будучи автономной организацией, насчитывала около 9000 членов, – их сближение с многочисленными членами вышеупомянутых боевых подразделений могло представлять реальную военную угрозу диктатуре, поскольку было очевидно, что с антифашистской точки зрения борьба с нацизмом обязательно должна была привести к свержению Франко.

Вытянувшись вдоль «дикой границы» и избрав город Тулузу в качестве оперативного центра, под руководством коммунистов из UNE – Хесуса Муссона, ответственного за политический аспект, и Висенте Лопеса Товара, бывшего командующего Народной армией, отвечающего за военный, – антифранкистские партизаны начали вторжение в долину Валь д’Аран 19 октября 1944 года. Эта «операция по отвоеванию Испании» преследовала цель вызвать цепную реакцию как извне, так и внутри страны. Так, возможность создать плацдарм в Пиренейской зоне, своего рода освобожденную территорию, где республиканское дело снова займет должное место, призвана была служить связующим звеном в усилиях по освобождению Европы и сделать неизбежными акции солидарности союзных армий. Точно так же, руководствуясь убеждением, что они будут иметь массовую народную поддержку, поскольку «90 % просто ждут, когда придет время восстать против Франко и фаланги», атака должна была дать старт «национальному восстанию», которое окончательно свергнет франкистский режим[434].

Ввиду ужасающего провала, который они потерпели, партизанские действия с затухающей интенсивностью продолжались до середины пятидесятых годов и неоднократно оценивались как несбыточная мечта. Действительно, некоторые из наиболее опытных в военном отношении коммунистических кадров предупреждали о риске провала операции. Однако многие боевики, которые только что участвовали в разгроме немецкой военной машины и были охвачены волной народного энтузиазма, склонны были полагать, что их встретят как освободителей[435]. В их расчеты не входила хроническая разобщенность оппозиции. Так, JEL выступала против вооруженного пути, в то время как в октябре того же года внутри страны был создан Национальный альянс демократических сил (Alianza Nacional de Fuerzas Democráticas, ANFD), куда не вошла КПИ и в котором Сантьяго Каррильо вскоре воспользовался провалом партизан, чтобы обвинить Муссона и оправдать своих внутренних сторонников. Партизаны также не рассчитывали на отсутствие поддержки со стороны Сталина, решившего уважать зоны влияния, согласованные с англичанами. Но прежде всего, они не брали в расчет неблагодарность французов и стойкость франкистской диктатуры.

А дело в том, что параллельно с борьбой с немецкими оккупантами генерал де Голль вел свою собственную битву за то, чтобы его признали истинным воплощением Франции и преемником во главе государства. Для этого было крайне важно, чтобы власти Виши не подписали перемирие в итальянском стиле с союзными державами, а торжественно и упорядоченно передали власть временному правительству, которое еще не было признано американцами. Было ясно, что этот захват власти ни в коем случае не должен был происходить в результате восстания, возглавляемого нерегулярными силами, зараженными влиянием коммунистов, которые ко всему прочему были вовлечены в неприятное сведение счетов с коллаборационистами, а должен был осуществиться гораздо более респектабельным образом. В этом смысле еще менее выгодным было признание того, что сопротивление, несомненно, носит международный, многонациональный и многоэтнический характер. Возможно, для руководителей Французской коммунистической партии «восстановление свободы во Франции и Испании – это одна и та же проблема»,