Девочка и цунами - Джулиан Седжвик

Все складывается: кокэси, приятель по играм из детства – дзасики-вараси, – погибший в младенчестве дядя, ветряк. Получается единая картина. И Мальчик-Волна в нее вписывается.

– Юки, можно взять тебя за руку?

Девочка поднимает брови:

– Зачем? Испугался?

– Нет, глупышка. Потому что мне нравится, какая ты.

– Тогда хорошо.

Когда Така берет ее ладонь в свою, становится теплее, и ребята идут дальше, поглощенные своими мыслями, и океан становится все ближе, а первые лучи начинают проклевываться сквозь ветви деревьев. Юки сжимает ладонь спутника.

– Така, у нас получилось.

– Хорошо, что мы нашли папино такси, но…

– На душе стало легче?

– В каком-то роде. Не совсем. Знаешь, в шахматах иногда делаешь элегантный ход и думаешь: «О-о-о, вот оно!» – и все получается. А тут… кавардак.

– Кавардак?

– Может, мне немного лучше. – Он ловит ее взгляд. – А тебе полегчало?

– Понимаешь, я надеялась, что дедушка будет вот прямо тут. Он как будто звал меня месяцами.

– Ты же видела те силуэты, да? Скажи, что да, или я решу, что рехнулся.

– Видела.

– А что насчет папиного такси? Оно же правда ездило?

– Я его видела, – заверяет Юки и еще раз крепко сжимает его руку. – Всего на мгновение.

* * *

Через пятнадцать минут они доходят до знакомого Юки перекрестка. Справа прибрежная дорога сбегает к разрушенной части трассы и дому Хара, а слева стоят город и порт Осомы. Снова слышны раскаты волн, восход окрашивает горизонт, а через секунду в поле зрения появляется океан. Взгляд Юки скользит по лучам, собирающимся на поверхности воды, а потом быстро перескакивает на Осому.

– Надо обойти пункт охраны, – напоминает Така. – Возвращаемся в лес.

Впереди маячит темный силуэт святилища Инари, неярко светятся алым тории, а один из лисов-стражей у входа валяется на боку, пока второй пристально глядит на путников под доносящиеся справа вздохи океана.

– Давай заглянем в храм, – негромко предлагает Юки. – Если нас поймают, то не страшно. Мы с дедушкой заходили сюда за день до всего, что случилось, и он хотел вернуться. Выполним его пожелание.

– У меня нет сил спорить ни с кем из Хара, – устало улыбается Така. – Если хочешь – ладно, так и быть.

Когда они подходят ближе, то видят, что на верхнюю ступеньку положили несколько свежих букетов. Рядом – еле заметные фото, укутанные в шуршащий целлофан, бутылки воды и саке, штук пять ярких мандаринов-микан, сверкающих среди подношений, будто яркие оранжевые солнышки.

Биение моря становится громче, сливается со стуком сердца Юки.

Она наклоняется рассмотреть фото, и на нее глядят лица пропавших без вести и погибших: мальчик и девочка, мужчина средних лет, с широкой улыбкой восседающий на мотоцикле, два старика и седая женщина – у последних трех снимки отдельные, и каждый из стариков строг и полон достоинства.

Така складывает руки в молитвенном жесте и закрывает глаза; Юки делает то же самое, опускаясь в низком поклоне.

Она думает о том, как дедушка остановился тут в свой последний вечер, о странном выражении на лице Дзиро и представляет, что тот теперь где-то далеко в океане. Или смотрит на нее с небес. Или медленно идет за ней и Такой.

Никогда не ставь слова «воображение» и «просто» рядом.

Юки поднимает голову. Свет над морем стал ярче, и водная гладь окрашивается в привычные оттенки нежного бирюзового и голубого, отражая лучи, а алые ворота-тории обрамляют ее, немного размытые оттого, что в глаза дует ветер.

Девочка оглядывается и видит…

…строго глядящего на нее лиса-стражника…

…облако Такиных кудрей, развевающихся на ветру, губы парня, шевелящиеся в молитве или беззвучной речи…

…качающиеся, колыхающиеся сосны и дорогу, ведущую к утесам и дому…

И дедушку, застывшего по центру асфальтового полотна, – совсем как настоящего.

Дзиро стучит по дороге тросточкой, сверкая серебристыми кроссовками, а потом улыбается и указывает рукой на дальний угол храма. Юки сразу понимает, что нужно сделать.

Она рвется вперед, стягивая со спины рюкзак, и вытаскивает пластиковый ветрячок.

– Ты что делаешь? – окликает Така, бросаясь за Юки следом.

– Отправляю мальчика домой.

– Чего?

– Его место здесь. С дедушкой. У моря.

Юки достает выцветшего кокэси с голубыми волосами из кармана и долго и пристально смотрит на мальчика. Волны, омывающие его ноги, едва заметны в утреннем свете, а выражение его лица спокойное: уголки глаз и рта чуть приподняты, словно он вот-вот улыбнется.

– Бабушка и дедушка оставили его под студией, – рассказывает Юки. – А потом, в детстве, я с ним играла. С дзасики-вараси, понимаешь?

– Правда?

– Оставим его тут.

– Не хочешь забрать с собой?

– Нет. Ему надо быть тут. Подержи его.

Юки залезает на верхнюю ступеньку, а потом карабкается на камень, служащий опорой для колонн, удерживающих крышу.

– А теперь давай его сюда.

Девочка аккуратно берет куклу, поднимается на цыпочки и ставит кокэси на балку так, чтобы уберечь от ветра и любопытных зевак. С его поста даже видно кусочек океана.

Она убеждается, что кукла стоит хорошо и может любоваться волнами, аккуратно разжимает пальцы и неловко слезает вниз, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

– А теперь что? – спрашивает Така.

– А теперь мы… конечно же, оставим тут кое-что, чтобы он не скучал.

Юки достает ветрячок, втыкает его среди других подношений – ветер тут же начинает крутить лепестки, и, когда знакомое шуршание сливается со звуком волн, слезы начинают катиться по ее щекам.

Така дает ей выплакаться, а потом приобнимает за плечи:

– Дайдзёбу?

– Дайдзёбу.

– Я знаю, что произошло, – шепчет Юки. – Знаю, как жестянка оказалась на холме.

Стрекотание ветрячка заполняет и слух, и зрение, и девочка позволяет себе поплакать еще чуть-чуть. А потом поднимает взгляд к утреннему небу.

* * *

Ребята вздрагивают, когда раздается завывание полицейской сирены, и голубой свет проскакивает по темному храму. Сквозь высыхающие слезы фары кажутся смазанными, и Юки не может разглядеть мужчину за рулем. Он проезжает мимо и останавливается чуть поодаль от храма. Задняя дверь машины открывается, и они с Такой слышат:

– Запрыгивайте. Всю ночь вас искал. Поедете в отделение в Осоме.

Когда они шагают к автомобилю, Така хватает Юки за руку:

– Погоди.

– А?

Он сует руку в сумку, достает оттуда солонку и оттуда высыпает на левую ладонь небольшую горстку.

– Брось через плечо, и тогда я скажу, что это я все затеял.

Юки берет щепотку соли и запускает ее через плечо Таки.

– Мы с тобой команда.

Тот широко улыбается, кидает остатки за плечо спутницы, а потом уверенно идет к автомобилю.

– Здравствуйте! – бодро говорит Така, забираясь в салон. – Прекрасное утро!