Человек-паук - Питер Дэвид

тобой всё в порядке? Ты... не одурманена? Куда он тебя унёс? – Ещё одна пауза. – На крышу сада? – Он посмотрел на Питера, словно спрашивая, не сходит ли он с ума. Питер просто пожал плечами. – Нет, я никогда там не был, – сказал Гарри, тщательно подбирая слова с вынужденным спокойствием. – Слушай, давай я приеду. – И снова пауза. – Потому что ты должна мне всё рассказать, вот почему. И что ты имела в виду под "потрясающим"? Что? Ты собираешься лечь спать?! – Он выглядел так, словно собирался возразить, потом вспомнил, что Питер стоит рядом, и добавил: – Хорошо... тогда позвони мне утром. Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? – Он нахмурился.

«Что значит "потрясающий!"» Питер едва сдержался, чтобы не рассмеяться вслух над разочарованием Гарри.

– Позвони мне, когда проснёшься. Мы пойдём завтракать и... я куплю тебе что-нибудь красивое... Зачем? Потому что я этого хочу. Это поможет тебе... почувствовать себя лучше, – немного неуверенно сказал ей Гарри. Это было понятно. Если бы Мэри Джейн чувствовала себя так же хорошо, как ей казалось, она бы улетела с планеты. – Ладно, спокойной ночи, поспи немного... – Гарри явно не хотел отключаться и подыскивал слова. – Спи спокойно... не позволяй...

Мэри Джейн повесила трубку.

Гарри с треском захлопнул мобильник. Затем он прочистил горло.

– Она... всё ещё немного взволнована.

Питер кивнул, опрокинул стакан, допил последний глоток и поставил его на стол. Он одобрительно посмотрел в стоящее рядом зеркало. Молочные усы.

– По крайней мере, с ней всё в порядке.

– Да... послушай... насчёт Эм Джей... – сказал Гарри после долгой паузы. – Я знаю, что ты не хотел делать этот снимок.

Итак, Гарри собирался признаться, что заметил Питера во время фестиваля.

– Я не его не сделал, – равнодушно сказал Питер.

– Я знаю. Я должен был рассказать тебе о нас, – сказал Гарри, глубоко вздохнув, словно пытаясь сбросить тяжесть мира со своих плеч. – Но ты должен понять, я от неё без ума.

– Мы друзья. Тебе не нужно ничего скрывать, – напомнил ему Питер, и это прозвучало резче, чем ему хотелось бы.

– Я всегда знал, что ты хочешь, чтобы она была твоей, но ты так ничего и не сделал для этого.

Это было немного откровеннее, чем Питер ожидал в тот момента. Он опустил взгляд, и его мгновенный гнев сменился самобичеванием.

– Наверное, так и есть.

Гарри непонимающе покачал головой.

– Что это было за существо, которое их убило? Это произошло так быстро.

– Я не знаю. Что бы это ни было, кто-то должен это остановить.

– Верно. Что ж... я помолюсь в спальне.

Он заколебался, словно хотел сказать что-то ещё, но, видимо, передумал и ушёл в спальню. Питер остался один у окна, глядя на ночное небо. Завтра весь город узнает, что в городе появилась настоящая угроза в маске, потому что Питеру хватило ума закрепить камеру, установить автоматический затвор и сделать несколько чрезвычайно удачных снимков, запечатлевших его самого в битве с этим гоблином...

Зелёный Гоблин. Питер поморщился. Что за имя. Оно звучало так по-детски, словно он должен был щеголять в маленькой фиолетовой шапочке и пинетках. Но именно так Джеймсон окрестил его, едва взглянув на снимки. "Гоблин", потому что Джеймсон считал, что он похож на ожившего персонажа Хэллоуина, а "Зелёный", потому что снимки Питера были чёрно-белыми, и Джеймсон хотел, чтобы читатель знал, какого он цвета, чтобы произвести ещё большее впечатление, и, несомненно, продать больше газет.

– Со времён Человека-паука у всех должны быть имена. Хоффман! – крикнул Джеймсон. – Позвоните в бюро по защите авторских прав! Запатентуйте это имя! Я хочу четвертак за каждый раз, когда его кто-то произносит!

– Но... "Зелёный Гоблин", – слабо запротестовал Питер. – Это звучит так...

– Мы должны сделать имя более запоминающимся! А ничто так не помогает людям запомнить имя, как аллитерация! – сказал Джей Джона Джеймсон.

– Вы действительно так думаете? – спросил Питер Паркер у ближайшего прохожего.

– Откуда мне знать, – прокомментировал Робби Робертсон. Затем секретарь Джона Джеймсона, Бетти Брант, напомнила ему, что у него назначена конференция с известными учёными Брюсом Бэннером и Ридом Ричардсом.

Оставшись один, Питер задумался, где же скрывается этот безумец в брони. Он попытался представить себе, как выглядит такой человек, когда он не одевает броню, гротескную маску и не терроризирует людей. Есть ли у него жена? Знает ли она, кто он? Есть ли у него дочь, которая обожает его? Сын, который равняется на него? Если да, то у Питера такое ощущение, что они понятия не имеют, чем он занимается. Возможно, он ведёт своего рода двойную жизнь. Ему было жаль семью и друзей этого безумца.

Но с другой стороны, кто он такой, чтобы так о нём думать?

Заголовок бросался в глаза Норману Озборну, который стоял на пороге своей квартиры, развернув газету перед собой. Он зажмурился от яркого утреннего солнца и не мог отделаться от ощущения, что газета каким-то образом издевается над ним, поскольку заголовок ясно гласил: "Смутное время! Человек-паук и Зелёный Гоблин терроризируют город!"

Озборн облизал губы, провёл языком по зубам. Ему показалось, как что-то заползло ему в рот и умерло. Он прислонился к дверному косяку, посмотрел на свою растрёпанную одежду и понял, что не помнит, как ложился спать. Последнее, что он мог отчётливо вспомнить, было заседание правления. Оно... прошло не очень хорошо. Он не помнил деталей... он просто знал, что всё прошло не очень хорошо.

Норман взял газету и просмотрел её ещё раз, словно она могла дать ему ответы на вопросы, которые он даже не знал, как задать. Затем его взгляд остановился на заголовке поменьше и не так бросающемся в глаза… и, словно спохватившись, прочитал: "Убиты члены правления ОСКОРП".

Он яростно заморгал, словно сова при дневном свете, пытаясь осмыслить происходящее. Он начал обильно потеть. Почувствовал себя отвратительно. Ему хотелось залезть под душ и простоять там несколько дней.

Сунув газету под мышку, Норман, пошатываясь, пересёк прихожую и пинком захлопнул за собой дверь.

И тут где-то вдалеке он услышал слабый хохот.

Озборн остановился и в замешательстве огляделся. Откуда, чёрт возьми, это доносилось? Испытывая смутное беспокойство, он, пошатываясь, пересёк коридор и поднялся по лестнице.

Хохот продолжался по мере того, как Озборн приближался к