Синий на бизани - Патрик О'Брайан

– Нет, насколько мне известно. Его воздействие можно увидеть и измерить, но, кроме этого и некоторых довольно фантастических, ничем не подтвержденных гипотез, я не думаю, что мы вообще что-то знаем. Хотя Ланкестер, может, что-то и знает: он в последнее время много работал с катушками из медной проволоки. Мистер Ланкестер...

– Ну, Обри, – воскликнул мистер Добсон. – Добро пожаловать на берег. Нам осталось дождаться только Ноя, Нептуна и пары тритонов, ха-ха-а! – захохотал он и заказал следующую чашу пунша.

Однако пунш не помешал им очень внимательно выслушать краткий рассказ Джека о том, как он взял на абордаж капера, атаковав со стороны берега, в то время как несколько карронад "Сюрприза" частым огнем выбрасывали в небо над морем различные огни, чередующиеся со вспышками и оглушительными взрывами.

Это повествование стало удачным завершением вечера. После довольно сумбурного ужина троих или четверых ученых джентльменов отвели спать, а остальные уселись под звездным небом, пытаясь протрезветь с помощью охлажденного сока различных фруктов.

– А какие были потери на борту? – спросил Стивен, когда они возвращались за кобылой в ее гостеприимную конюшню.

– Очень незначительные, – ответил Джек. – Ничего, с чем бы не справилась добрая Полл. Эти парни, эти каперы с Чилоэ, ничего не знали о том, как надо сражаться; своим судном они управляли неплохо, но что касается ведения боя... С другой стороны, наши молодые парни – я имею в виду чилийцев, – меня порадовали. На подходе они отлично управлялись со своими шлюпами, а при абордаже действовали смело, размахивая саблями.

– Вы завтра возвращаетесь? Мне нужно провести еще две встречи, и потом я закончу свои дела.

– Не думаю. Поскольку я не говорю по-испански, от меня мало толку в Сантьяго, тем более теперь, когда я, с вашей помощью, нанес надлежащие визиты всем соответствующим властям. Нет. Здесь я действительно могу кое-чего добиться, согласно нашему соглашению с верховным лидером. У них хорошие верфи, приличные суда водоизмещением до ста тонн или около того, и в это время года ветры достаточно устойчивые и приятные. А главное, эти энергичные молодые люди очень быстро учатся. Хардинг и Хьюэлл немного говорят по-испански, как и несколько младших офицеров и матросов, но самое замечательное в том, что большинство из них схватывают все на лету, стоит только показать. С первой попытки стопорный узел завязать не так-то просто, но мне пришлось показать его Педро только один раз, и потом он завязывал его снова и снова, смеясь от удовольствия и прося у меня прощения за этот смех.

– Я искренне рад это слышать, любезный друг. Нам могут очень пригодиться молодые люди, которые могут вязать узлы... но что касается смеха, открытого, звучного смеха, я полностью согласен с вашим Педро. В нем есть что-то удивительно оскорбительное, особенно когда он не вызван чем-то действительно, по-настоящему забавным. Зрелище возбужденных молодых женщин, громко визжащих и трясущих руками и ногами, вполне может убедить увидевшего его уйти в монастырь. Наши коллеги по научному обществу выглядели не самым достойным образом.

– Да, я заметил, что некоторые из испанцев были недовольны, и последняя чаша пунша явно была лишней. Но, с другой стороны, репутация нашего Королевского научного общества очень высока; его "Записки" читают ученые по всему миру, и люди с "Исаака Ньютона", как бы они ни вели себя в определенных ситуациях, имеют рекомендации для правительства, министерства иностранных дел и университетов в любой стране, которую посещают. Уверяю вас, Стивен, что наша связь с ними и с обществом в целом, Королевским научным обществом в его самой трезвой и образованной ипостаси, является для нас исключительным преимуществом.

– Я полностью согласен с вами, любезный, и понимаю вас, как никто другой, но даже в этом случае я бы хотел, чтобы они не смеялись; или, по крайней мере, если им действительно смешно, они хохотали бы как мужчины, а не как евнухи. О, Джек, – добавил он, задержавшись в дверях. – я чуть не забыл послание для вас в пакете от сэра Джозефа, – И он передал письмо, более объемистое, чем его собственное, и написанное очень мелким шрифтом.

Прошло некоторое время, прежде чем Стивен вернулся в гостиницу, потому что в Вальпараисо он обнаружил маленькую каталонскую колонию, жители которой танцевали свою родную сардану на площади перед собором Святого Винсента. Он вошел в комнату, все еще улыбаясь, а знакомая музыка по-прежнему звучала в его голове. Но улыбка исчезла с его лица, когда он увидел Джека, – подавленного горем, сгорбленного, глубоко несчастного, с покрасневшими глазами.

Стивена часто беспокоила склонность англичан демонстрировать свои чувства, проявлять эмоциональную слабость, но сейчас, пристально посмотрев на своего друга, он увидел нечто совершенно необычное. Джек встал, высморкался и сказал:

– Простите меня, Стивен, я прошу меня извинить за эту позорную слабость, но письмо Софи совершенно меня ошеломило, – Он поднял почти прозрачные страницы. – Она такая смелая и добрая, ни разу ни одного резкого слова, ни намека на жалобу, хотя девочки были очень больны, а Хинедж Дандас не совсем доволен поведением Джорджа на борту "Льва". В ее письме дом предстал передо мной, как живой: внутренний двор, конюшни, библиотека, фермы и общинная земля. И она так тепло отзывалась о Кристине и вашей Бригите... Боже, я был просто вне себя. А я... уплыл на край света, оставив их одних... Я и не подозревал, как они мне дороги.

Стивен пощупал ему пульс, опустил веко и сказал:

– Все это очень тяжело и трудно, но, прежде всего, вы должны принять во внимание, что попутный западный ветер промчит нас через пролив, а затем, что вполне вероятно, если вы будете сопровождать эскадру, донесет почти до самого мыса Доброй Надежды. И когда Чили будет освобождено, вы сможете привезти Софи и всех тех, кого захотите, в восхитительную, счастливую страну, к новым впечатлениям и замечательному вину. Софи ведь ценит хорошее вино, благослови ее Господь. А как врач я уверяю вас, Джек, что мы должны плотно поужинать добрыми говяжьими стейками, запивая их большим количеством бургундского (я знаю, где можно попробовать шамбертенского), а затем я приготовлю вам успокоительную пилюлю перед сном.

На следующее утро он с удовольствием посетил оба корабля, – на обоих он чувствовал себя как дома, – поприветствовал всех своих старых товарищей, с которыми они вспоминали о тяжелых временах и о том, как доктор отказался принять в