Три судьбы - Виктор Иванович Носатов

В пятницу к вечеру на площадку привезли зарплату.

– Ну что, рабочий класс? Первую зарплату получил? – похлопывая по спине Алексея, весело сказал бригадир, когда тот пересчитывал деньги.

– Да вот, – смущаясь и прикидывая в уме, хватит ли на обещанные жене покупки, буркнул Алексей и спрятал во внутренний карман деньги.

– Первую получку принято обмывать, – пояснил Юра, неодобрительно глянув на поспешное движение, с каким Алексей спрятал купюры, – а то не будут водиться деньги-то…

– Надо обмыть! – единогласно поддержала бригада. И он сдался.

Всем гуртом отправились в ближайшую пивнушку, благо что была рядом, в уютной пойме высохшей речушки, в окружении плакучих ив и неплодоносящего лоха.

Пили долго и много. Помнит, что кого-то отряжали в магазин за более крепким напитком, и он отсчитывал из своей стопки требуемую сумму. Потом пиво мешали с водкой и пили, уже не чувствуя ни вкуса, ни запаха. Он не помнил, сколько тогда ушло денег на обмывание, но когда расходились, нащупал в кармане еще три четвертака. А дальше провал…

Когда выпроваживали его из вытрезвителя, он потребовал вернуть не только деньги, но и часы.

Ему стали выбивать остатки памяти профессиональными приемами, заставляя искать пятый угол.

Летая по кругу от одного кулака к другому, он горестно думал, что так и не купил Сашеньке пальто. Видимо, поэтому и не чувствовал ни боли, ни крови на губах.

«Я уже не куплю ни пальто, ни сапог», – саднила душу единственная, но убойная мысль.

Потом было объяснение с женой. Молчаливое. Она не мигая смотрела на его опухшую физиономию, и из ее милых, милосердных глаз выкатывались огромные слезины и сползали вниз, оставляя следы на бледных подрагивающих щеках.

Но она не могла не простить, ведь так любила его.

Сколько времени прошло с тех пор, а Алексей так и не мог забыть ее всепрощающего взгляда и горечи несбывшихся надежд.

На профсоюзном собрании с особым пафосом выступил Юра.

– Товарищи, – сказал он, – до каких пор мы будем терпеть бытовое пьянство нашего товарища по бригаде? Мы все как один клеймим позором зеленого змия, который нет-нет да и прокрадывается в души отдельных слабовольных личностей. Но принимая во внимание, что у Алексея это первое попадание в медвытрезвитель, предлагаю перенести ему отпуск на зимнее время, лишить премии и передвинуть в очереди на квартиру на десять человек назад. Вот.

Алексей долго не мог понять, про какой отпуск и квартиру говорит бригадир.

– А это для формы, так принято издавна, – вполне серьезно пояснил тот.

Так, не став в очередь на квартиру, Алексей уже был отодвинут назад на десять человек.

«Что только ни придумают для унижения личности государственные чиновники», – думал Алексей, покидая собрание.

2

Больше двух месяцев ждал Алексей вызова. Уже начал нервничать. Обычно рабочим, которые устраивались на военный завод, приходилось ждать проверки недели две-три, редко месяц, а тут два с лишним.

«Враг я, что ли, какой, – думал Алексей, – что так тщательно проверяют? За границу, в Афганистан, небось без задержки спихнули».

Нагнетала душевную непогодь и обстановка в бригаде. Алексей наотрез отказался бражничать с грузчиками, и бригадир при любом удобном случае сплавлял его на работы за пределами базы. Там приходилось трудиться за двоих, вручную грузить и разгружать машины да еще оформлять документы в роли снабженца. Иногда он приходил домой уставший до такой степени, что не раздеваясь бросался на кровать и спал, как убитый, до утра.

От интенсивного тяжелого труда постоянно ныла поясница, давали знать о себе раны. Алексей иногда ловил себя на том, что временами в глазах плясали круги, появлялось головокружение. В госпитале предупреждали, что тяжелый ручной труд для него противопоказан.

– Противопоказан, – скрежетал зубами он, – а кто семью кормить будет? Только на себя одна надежда».

Иногда Алексей корил себя за необдуманный поступок, за то, что отказался от инвалидности, от пенсии, а теперь спохватился. Ну и что этим доказал? Разве он от этого стал здоровее и крепче?

С этими своими черными мыслями шел к своей Сашеньке, предвидя озабоченность в ее глазах и боль сопереживания.

«Прямо как у Шекспира», – подумал Алексей: «Она меня за муки полюбила, А я её – за состраданье к ним… Все-таки это счастье, что я повстречал Сашеньку на своем пути», – блаженно думал он.

Если бы Алексея спросили, кто она сейчас для него, наверное, сразу бы и не ответил. Для него Сашенька была своего рода Шивой, многоликим божеством с лицом матери, сестры, понятливого друга, прекрасной любовницы. Он просто не мог представить свою жизнь без такой земной и в то же время такой величественной в своей любви, всепрощающей богини.

Наверное, поэтому радостной вести о том, что вызов на завод наконец-то пришел, больше всего обрадовалась Сашенька.

На следующий день он был уже на заводе, заново переписал анкету и автобиографию, заявление. После этого инженер по технике безопасности прочитал для него и других новичков лекцию о том, что опасно для жизни хвататься за оголенные провода, а особенно спасать людей, которые находятся под напряжением.

К этому Алексей не привык, ведь война его научила другому: что бы ни случилось, а товарища спасай, и поэтому остальной инструктаж прошел мимо его ушей. В мыслях он был уже в секретном заводском цехе.

«Интересно, что там делают? – думал он, рассматривая тусклые плакаты, на которых недисциплинированных работников обязательно ждала или ванна с кислотой, лишение руки или, как минимум, пальца, – может быть, спросить? Ладно, потерплю немного», – подумал он, ставя свою фамильную закорючку в ведомость славно потрудившегося инженера. Алексей уже собрался идти работать, когда в дверях комнаты появился высокий широкоплечий человек в форме с красными петлицами на кителе и молоткастыми эмблемами.

– Я буду проводить с вами инструктаж по пожарной безопасности, – объявил капитан и, по привычке развалившись на стуле, начал монотонно читать инструкцию. Алексей снова уставился на недосмотренные плакаты, думая о своем. Внезапно наступила тишина. Алексей перевел глаза на пожарника и чуть не вскрикнул от удивления. Толстое рябое лицо капитана выражало неописуемое блаженство – он под свое бормотание заснул.

Но, видно, у пожарника чувство долга пересилило истому. Он медленно раскрыл глаза, почмокал полными губами и, уткнувшись в инструкцию, забубнил дальше.

До самого обеда продолжалось знакомство Алексея с различными инструкциями, наставлениями, запрещениями, предостережениями, заявлениями, изменениями и дополнениями.

«Да, солидная контора, – удивлялся Алексей, – столько бумаг, столько бумаг. Наверное, здесь ползавода только этим и занимается», – усмехался про себя он.

Только к концу рабочего дня в сопровождении начальника цеха они вошли в святая святых военного завода – спецотдел. Огромный номерной