Коммодор - Патрик О'Брайан

к его лицу, манерам и разговору. Дафф был необычайно привлекательным, бравым мужчиной лет тридцати пяти, несколько крупнее большинства присутствующих, без малейшего намека на те черты, которые обычно ассоциируются с неортодоксальными привязанностями; казалось, его совершенно не задела грубость коммодора, и временами Стивен задавался вопросом, не ошиблись ли офицеры "Великолепного". Очевидно, он был дружелюбным человеком, как и многие морские офицеры, готовым угодить и быть довольным собой и собеседником, а также хорошим слушателем. И Стивен знал, что раньше он отлично проявил себя, командуя тридцатидвухпушечным фрегатом, вооруженным двенадцатифунтовыми пушками. И все же бывали моменты, когда, казалось, в нем появлялось определенное беспокойство, какое-то желание одобрения окружающих.

"Если его офицеры правы", размышлял Стивен, когда они выпили тост за короля, "то я надеюсь, что совершенно искренняя и невинная шутка Джека послужит достаточным предупреждением".

Вся компания выпила кофе на юте, стоя с маленькими чашками в руках и наслаждаясь легким ветерком. Прежде чем попрощаться с коммодором, Дафф подошел к нему и сказал, что надеется увидеть доктора Мэтьюрина на берегу, когда они прибудут в Сьерра-Леоне.

– Я тоже на это надеюсь, честное слово, – сказал Стивен. – И с нетерпением жду возможности познакомиться с птицами, зверями и цветами. У нас на борту есть молодой офицер, который хорошо знает эту страну, и я попросил его рассказать мне о ней.

Но прошло много времени, прежде чем мистер Хьюэлл смог рассказать доктору все, что ему было известно о млекопитающих Западной Африки, поскольку день за днем он проводил с коммодором и его старшими офицерами, пока эскадра медленно следовала на юг.

Обычно это была самая приятная часть плавания на хорошо управляемом корабле: этот бег с попутными пассатами под теплым, но пока не угнетающе жарким солнцем, когда почти не требовалось прикасаться ни к шкотам, ни к брасам; на палубе матросы днем шили себе одежду для жаркой погоды, а вечером танцевали на баке; но теперь все изменилось, совершенно изменилось, – так, что даже самые старые матросы на борту такого не помнили. Коммодор, поддерживаемый большинством капитанов, начал муштровать эскадру.

– Нельзя терять ни минуты, – заметил он, подав сигнал "Темзе" прибавить парусов. И действительно, мешкать не приходилось. Даже его собственный корабль, хотя и намного превосходивший остальные в навыках стрельбы из пушек благодаря многочисленным ветеранам "Сюрприза", проявлял себя далеко не так блестяще, как "Темза", в спуске на воду, подготовке и вооружении всех шлюпок, и капитан Пуллингс наговорил по этому поводу немало резких слов своим лейтенантам, помощникам штурмана и мичманам, – слов, которые усердно передавались нижестоящим чинам, иногда с почти чрезмерным рвением. Этот стремительный спуск шлюпок на воду, замена брам-стеньг за тринадцать минут пятьдесят пять секунд или их снятие за две минуты двадцать пять секунд, были из тех портовых учений, в которых командиры, служившие в Вест-Индии, преуспели в совершенстве; и хотя люди на "Темзе", казалось, не знали, что им делать в шлюпках после того, как они оказывались на воде, кроме как грести, их стремительность до глубины души огорчала остальную эскадру.

День за днем они трудились на стрельбах из пушек и стрелкового оружия, а также на учениях с шлюпками, которые часто включали в себя установку карронад на более крупных из них. И вся эта деятельность, которая могла быть и действительно была точно рассчитана по времени, конечно же, проводилась в дополнение ко всем обычным обязанностям экипажей; и хотя в первые дни она вводила людей в состояние, похожее на оцепенение, число нарушителей дисциплины во всей эскадре резко сократилось, и даже на "Темзе", на этом несчастливом корабле, почти не было пьянства, драк и ропота (а последнее считалось более тяжким преступлением, чем два первых).

Всех быстро охватил дух соревнования, и Стивен однажды увидел, как его старый приятель, всегда добродушный старина Джо Плейс, швырнул свою шляпу на палубу и с гнусной бранью топтал ее, когда мичман с синего катера, рассчитав оговоренную поправку, заявил, что "Лавр" опередил их на шесть секунд, когда они брасопили реи на другой галс. Действительно, Джек Обри, который замечал, какими суровыми взглядами встречали его гребцов, иногда задумывался, не слишком ли обостряется это соперничество между кораблями. Но ему некогда было отвлекаться на отвлеченные размышления, поскольку все свободное время он проводил с Хьюэллом, Джоном Вудбайном (штурманом "Беллоны" и отличным навигатором), мистером Адамсом, а иногда и с Томом Пуллингсом, изучая карты, записывая все наблюдения Хьюэлла и сопоставляя их со своими документами из Адмиралтейства и пытаясь составить короткую, но ошеломляющую кампанию против работорговцев, которая произвела бы должное впечатление на общественное мнение. Но она должна была быть краткой, действительно стремительной. Он очень боялся упустить французов, ведь ради встречи с ними и затевалась вся эта экспедиция, и он, как никто, знал, что практически все африканское побережье, которое его интересовало, особенно опасный Бенинский залив, было крайне ненадежным с точки зрения ветров. Если бы он отлично справился в Африке, но затем эскадра, направлявшаяся на север для встречи с французами, попала бы в полосу штилей и застыла бы на месте с обвисшими парусами, в то время как вражеские корабли мчались на северо-восток к Ирландии откуда-то из района Азорских островов (поскольку они должны были сделать ложный выпад в том направлении, как если бы собирались атаковать Вест-Индию), он повесился бы на грот-мачте. С другой стороны, он должен был выполнить как можно больше из полученных заданий, и сделать это так, чтобы все об этом узнали.

После смерти Грея на "Беллоне" образовалась вакансия, и он заполнил ее, назначив Хьюэлла исполняющим обязанности лейтенанта. Как он и предполагал, это очень огорчило некоторых из его молодых подчиненных, поскольку временное назначение, сделанное коммодором, почти всегда утверждалось Адмиралтейством; но он не мог обойтись без совершенно исключительного опыта Хьюэлла, его понимания местных племен, торговых связей на побережье и знания языков. К тому же, еще до того, как он привык к отвратительной улыбке Хьюэлла, он ему стал нравиться не только как умный, аккуратный и способный офицер, но и как человек. Эти совещания часто нарушали установленные часы приема пищи, и Джек и его коллеги продолжали обсуждения их в течение всего обеда, а иногда даже пропускали саму священную трапезу.

Это вернуло Стивена на его естественное место в корабельном хозяйстве, ведь официально хирург был членом кают-компании. И все же, хотя кают-компания "Беллоны" представляла собой длинное красивое помещение с собственной величественной кормовой галереей, здесь было довольно многолюдно: как флагманский корабль, она имела на борту по одному дополнительному