Легионер - Гордон Догерти

Он подтянул к себе кожаный панцирь, окованный железными пластинами, и попытался хоть как-то отчистить его от ржавчины — безуспешно. Осмотрел шлем — тот был погнут в нескольких местах и больше походил на походный котелок. А ведь Паво предстоит присутствовать на военном совете, где соберутся центурионы и трибун... Желудок скрутило от страха. Куда его понесло?

Не обращая внимания на очередной взрыв хохота у костра, он поплевал на ветошь и принялся яростно натирать шлем. Единственное, чего он добился — унылый блеск старого металла. Даже гребень интерсизы выглядел печальным и поникшим, ничем не напоминая стальной акулий плавник, как у других. Бросив взгляд на кучу грязного тряпья, когда-то бывшего походной туникой, Паво со вздохом опустил уставшие руки. Безнадежно.

Он откинулся назад, прислонившись к шаткой походной койке. В голове что-то гудело, предметы расплывались перед глазами. Последние три дня выдались совершенно безумными, Паво мечтал об отдыхе.

«Я так устал... Фелиция...»

Неожиданно на его душу снизошел покой. Память услужливо напомнила, как теплые руки девушки обвивались вокруг его шеи, а нагое тело дарило ему свое тепло. Глаза Паво закрылись, и он уснул.

Возле палаток первой центурии опций Феликс с аппетитом поглощал тушеные бобы с подливой, натянуто посмеиваясь над соревнованием между Авитом и Зосимой «кто расскажет самую похабную историю». Кводрат и два легионера помладше ржали так, что слезы выступали у них на глазах — неутомимые спорщики закончили тем, что принялись деловито мериться своим мужским достоинством.

— А потом к нам присоединилась ее бабушка — бойкая оказалась старушка! — вспомнил Зосима еще одну деталь своей истории и победно уставился на Авита, полагая, что соперник не сможет придумать в ответ ничего стоящего.

Галл вышел из своей палатки почти свежим. Лицо его было по обыкновению бесстрастно. Подойдя к ветеранам и услышав конец очередной похабной байки, он скривился и довольно сухо окликнул своего опция:

— Сожалею, что вынужден оторвать тебя от веселья, Феликс.

— Наоборот, спасибо, командир, — поморщился Феликс, подходя к центуриону. — Я уж не знал, куда деваться, меня едва не вывернуло. Неужели им вообще неведом стыд?

Галл усмехнулся.

— Не вижу юного Паво. Ему тоже претят солдатские разговоры? Его ждет серьезный разговор на совете у Нервы.

Феликс кивнул.

— Знаю. Он в палатке, форму начищает. Думает, что полированный шлем поспособствует его превращению из легионера в императора.

Кводрат набил рот тушеным мясом и прочавкал:

— А я ему говорил — нельзя отполировать дерьмо!

— Ну, он может довести свою амуницию хоть до серебряного блеска, но если его не будет в палатке Нервы, когда трибун начнет совет — погибнет страшной смертью! — хмыкнул Галл.

Он оглянулся и увидел, что Нерва с мрачным видом направляется к штабной палатке.

— Вот, пожалуйста: опоздал. Ладно, сейчас я с ним разберусь.

Галл шагнул к палатке и откинул полог. От запаха, ударившего в лицо, у него даже глаза заслезились. Он бросил через плечо:

— Светлый Митра! Вам, парни, надо повидать капсария — у вас в палатке вонь такая, как будто там крыса сдохла! Надо было елового лапника наломать.

Легионеры тут же замолчали, а Кводрат для пущей убедительности захлопал глазами, словно очень большое, но невинное дитя.

Галл быстро оглядел палатку. Все складные койки были пусты, но у самой дальней, прислонившись к ней, сидел Паво. Он спал и храпел при этом, словно матерый кабан. Галл немедленно пришел в ярость при виде этого зрелища. Он шагнул внутрь и резко тряхнул койку. Голова Паво качнулась из стороны в сторону, рот приоткрылся еще шире — но юноша не проснулся. Галл потряс койку сильнее — Паво спал.

Тогда Галл присел на койку, склонился к уху молодого легионера и сладким голосом, но довольно громко произнес:

— Паво! Завтрак подан. Подать в постель — или присоединишься к нам?

На лице мальчишки расцвела счастливая улыбка, он перестал храпеть и зачмокал губами. Галл взревел в полный голос:

— Просыпайся, маленький засранец, пока я тебя не пришиб на месте!

Он рванул койку, Паво сполз на землю и тут же вскочил, ошалело хлопая глазами и явно ничего не соображая. Галл был вне себя от ярости, и юноша робко пролепетал:

— Есть, командир!.. Пора строиться?

— Строиться? Все уже давно построились. Какого демона ты так разговариваешь со своим центурионом? С примипилом!

Глаза Паво приняли осмысленное выражение, он вытянулся, задрал подбородок, уставился в стену палатки.

— Я... командир... ох, прах меня побери... Я прошу прощения, командир! Я просто пытался... Это больше не повторится.

— Это уж точно! Не повторится. Мы все мало спали этой ночью, и ты ничем не лучше любого из нас! — проворчал Галл. — Я скажу Нерве, что ты ждал меня. Будь возле палатки трибуна к тому времени, как я вернусь из нужника — и если тебя там не будет, трибун все узнает о твоих фокусах!

Уже у входа он обернулся и бросил сердито, но без злобы:

— И приведи в порядок форму, солдат — это какой-то позор, а не панцирь!

Не успел Паво перевести дыхание после ухода центуриона, в палатку ворвался опций.

— Давай-давай-давай, шевелись, солдат!

Торопливо подбирая одежду и доспехи, Паво сгорал от стыда — но в груди у него разгорался странный огонек... восторга. Центурион Галл, этот человек из камня и льда, взгрел его, вполне заслуженно — но в его манере было что-то от того, как он разговаривал со своими ветеранами. Значит, он принял Паво в круг своих солдат...

Подхватив панцирь, Паво вылетел из палатки — и успел заметить только ухмыляющиеся лица легионеров. Потом на него обрушился ледяной водопад, и Паво на мгновение решил, что утонул. Раздался дружный жизнерадостный гогот — старшие товарищи были страшно довольны своей шуткой. Заметив, что Авит прячет за спиной пустое кожаное ведро, Паво уже открыл рот, чтобы сказать коротышке пару ласковых, но тут вмешался Феликс.

— Паво, палатка трибуна! Ты не забыл слова центуриона? Скорее всего, он уже подтирается.

— Мне приказано явиться к трибуну, могу я пройти? — робко поинтересовался Паво у караульных.

Здоровенный легионер смерил его презрительным взглядом и вопросительно приподнял бровь.

— Приказано явиться? Серьезно?

Второй, поменьше ростом, захихикал.

— А зубы тебе пересчитать не приказано?

— Ладно, ладно, не обижай парня. А ты вали отсюда, сынок. Трибун занят.

Паво медленно закипал. Унизительное пробуждение, холодная ванна и насмешки ветеранов