Земля Священного Огня - Гордон Догерти

систему блоков. Рукояток было семь, четыре из них пустовали. Трое мужчин напрягались из последних сил, чтобы колесо продолжало вращаться, но оно замедлилось, а затем со скрежетом остановилось; скрип оседающих корзин эхом разнесся сверху.

Шаги захрустели по пыли в камере наверху. Лицо человека с миндалевидными глазами вытянулось, его белесые глаза забегали. Лай стражника эхом прокатился вниз по шахте.

— Запустите блок, или я спущусь туда со своими товарищами. Мой кнут хочет пить!

Двое других, схвативших Паво, поспешили обратно к пустым рукояткам на колесе. С болезненным кряхтением они вернули подъемник к жизни; грохот и скрип корзин возобновились. С низким рычанием, а затем затихающим хрустом шагов, стражник наверху ушел.

Как только шаги стражника стихли окончательно, рядом с Паво с глухим стуком приземлился Сура, напугав человека с миндалевидными глазами, который тут же вскинул кулаки, готовясь к драке.

— Всё в порядке, — поспешно сказал Паво по-гречески, пряча заостренный камень обратно за пояс набедренной повязки, — он один из нас.

— Кто? — прошипел Сура, моргая. — Я ни черта не вижу!

Услышав это, человек с миндалевидными глазами шагнул вперед, хмурясь. Он протянул руки к лицу Суры и провел кончиками пальцев по его чертам.

Сура попятился, пока не наткнулся на каменную колонну.

— Убери руки... — начал он.

— Ты не перс, — оборвал его мужчина.

Дыхание перехватило в горле у Паво и Суры. Человек говорил по-гречески. Не на ломаном греческом с акцентом, как персы, которых они встречали в этих землях. На греческом языке Империи.

Кожу Паво покалывало, когда он разглядел орлиный нос и бледную кожу под слоем грязи на лице мужчины.

— И вы тоже.

— Я уже не совсем уверен, кто я такой, после стольких лет во тьме, — сказал мужчина, затем повернулся к Паво, проводя пальцами по его челюсти, а затем по лбу. Когда он провел пальцем по клювообразному носу Паво, его лоб прорезала морщина. — Интересно...

Паво вгляделся в каждого из мужчин, работающих на колесе. Казалось, их было шестеро, считая этого человека.

— Вы легионер? Это ваши товарищи?

— Да, братья до самого горького конца, — он сухо указал в сторону колеса.

— Значит, вы из Второго Парфянского легиона.

Лишь на мгновение лицо мужчины просветлело.

— Я Квинт Кловий Арий из второй когорты, второй центурии. — Затем свет покинул его, и плечи поникли. — Эти люди, которых ты видишь перед собой — всё, что осталось от моего гордого легиона. Много времени прошло с тех пор, как я в последний раз видел их, — печально сказал он, проводя рукой по своим белесым, незрячим глазам.

Сердце Паво колотилось о ребра, и он снова и снова смотрел на людей у колеса. Когда каждый из них с усилием проходил мимо, вращая колесо, он видел одни и те же незрячие глаза, мозолистые ноги, шаркающие по пыли. Их лица были освещены во мраке ровно настолько, чтобы Паво мог видеть. Видеть, что ни один из них не был Отцом.

Сура взял инициативу на себя, шагнув вперед и положив руку на плечо Паво.

— Здесь внизу больше никого нет? — спросил он Ария.

— Никого, кроме горстки в этом гнилом месте, — ровным голосом ответил Арий, раскинув руки в сторону черноты вокруг колеса.

Слова вонзились в сердце Паво ледяным клинком.

— И точно никакой стражи? — продолжил Сура.

Арий устало улыбнулся.

— Стражники отказываются работать в этом месте. Они приходят навестить нас, да, обычно чтобы раздать наказания, если блок идет медленно или останавливается слишком надолго. Единственные другие посетители, которых мы принимаем, это... — он протянул руку во тьму, окружающую колесо.

Паво вгляделся в эту черноту. Наконец он различил гнездо острых каменных пиков, кольцом окружавших колесо и подножие главной шахты рудника. Словно огромные зубы, торчащие из земли, в два человеческих роста высотой.

— Сталагмиты, — сказал Сура рядом с ним, дотрагиваясь до одного из них.

Паво в оцепенении побрел к шипам. В этот момент он уловил исходящий от них сырой металлический смрад. Он отпрянул, дыхание перехватило.

— Какого дьявола?

Зубчатые каменные пики были усеяны белыми осколками, похожими на битую глиняную посуду. Но это была не посуда. Черепа скалились, раздробленные и треснувшие. Скелеты лежали, пронзённые через ребра там, где они упали. Размозженные кости валялись грудами, как хворост. Паво обернулся, видя этот ужас повсюду вокруг. Некоторые тела были свежее — блестели красным или темно-коричневым, и крысы трудились, сдирая последнюю плоть с костей. Значит, это место упокоения каждой души, сброшенной в шахту. Паво отвернулся от этой сцены, тут же подумав о бедном Халеде. Его взгляд упал на большую кучу останков животных возле колеса — куриные кости и множество крысиных.

— По крайней мере, Горзам хорошо нас кормит, — с горечью произнес Арий, указывая на останки животных. Рядом стояло ведро с водой, наполовину полное; похоже, его спустили из камеры сверху. — И поит нас тоже вдоволь — как фермер своих волов. Ибо если блок не будет вращаться и поднимать соль на поверхность, он познает гнев своего хозяина.

Паво посмотрел на Ария и пятерых мужчин рядом во мраке у колеса.

— И все же вас так мало?

Арий кивнул:

— Когда нас впервые прислали сюда, нас было больше. Тех, кто погиб вскоре после этого, мы хоронили как могли в острых скалах. Когда тела сбрасывали сверху, мы тоже старались хоронить их, чтобы воздать почести. Но когда мы потеряли зрение, мы потеряли возможность оказывать мертвым такое уважение, отличать одно разбитое тело от другого.

— Вы хоронили своих товарищей там? — Паво снова повернулся к гнезду сталагмитов и грудам скелетных останков. Холодный палец провел по его позвоночнику, когда он вспомнил свою клятву. Даже если только ради того, чтобы забрать твои кости, Отец, я найду тебя. — Значит, человек, которого я искал, тоже лежит там.

— Ты пришел сюда в поисках кого-то? — Арий нахмурился, затем его лицо скривила сардоническая полуулыбка. — Я все гадал, зачем кому-то по доброй воле спускаться сюда.

Паво почувствовал, как ноги сами несут его; глаза были прикованы к мешанине останков на каменных шипах, рука тянулась вперед.

— Я пришел сюда за Меттием Вителлием Фалько.

— Фалько? — ответил человек с миндалевидными глазами; в его голосе прозвучало узнавание.

— Да, он был моим отцом, — сказал Паво, приседая на корточки, чтобы всмотреться в груду костей.

—