Красная земля. Египетские пустыни в эпоху Древнего царства - Максим Александрович Лебедев

качественно сделанных гробниц чиновников, некоторые из которых даже стали включать в свою архитектуру и оформление элементы царских погребальных комплексов. Тогда же начинает широко распространяться происходившее из царской среды представление о том, что после смерти умершего ждет судьба Осириса.

В глобальном плане время правления Джедкара-Исеси должно было выпасть на завершение очередного этапа раннего бронзового века (РБ III). На Ближнем Востоке переход от РБ III к РБ IV около середины XXIV в. до н. э. сопровождался упадком городов и обращением значительной части населения к кочевому образу жизни[969]. Это происходило на фоне начавшегося нового глобального похолодания, которое в Нильской долине вело к снижению объема ежегодных паводков и наступлению на хозяйственные земли пустынных дюн[970]. Именно с правления Джедкара-Исеси начинается, судя по всему, постепенный, но неуклонный упадок египетского государства эпохи Древнего царства.

Наметившиеся тенденции будто раскрепостили представителей менявшегося правящего класса, заставили их по-новому оценить вклад бюрократических институтов в функционирование государства, где до этого, по всей видимости, абсолютно доминировали институты царской власти и царской семьи. Все это неизбежно должно было подстегнуть темпы социализации пустынных ландшафтов в горизонтальном измерении. Неслучайно в успехе реализации заданий центральной администрации, в том числе за пределами Нильской долины, должностные лица стали постепенно отмечать свой личный вклад[971]. Итак, с Джедкара-Исеси количество данных об активности египтян за пределами Нильской долины начинает быстро расти, что вовсе не означает реального пропорционального увеличения объемов такой деятельности.

Все обобщающие монографии, посвященные древнеегипетским экспедициям за пределы Нильской долины в III тыс. до н. э., подразумевают необходимость выделения отдельных мероприятий[972]. Я в свое время писал о комплексах надписей и оговаривал, что они, вероятно, не всегда соответствуют отдельным экспедициям, поскольку обозначают лишь группы тесно связанных текстов[973]. Но стоит признать, что это не сильно поменяло суть дела.

Систематизация – первый этап работы с любым массовым источником. Но если в случае с текстами Среднего царства распределение надписей по отдельным царствованиям, а часто и по отдельным экспедициям, довольно надежно благодаря часто встречающимся датировкам, то с источниками Древнего царства все, увы, сложнее. В большинстве случаев у нас есть один текст с датировкой с точностью хотя бы до царствования (с Джедкара-Исеси – часто с точностью до года), к которому через систему косвенных связей и допущений привязываются еще несколько надписей без датировок. Самые распространенные из этих допущений кочуют из работы в работу со времен неопубликованной, но широко цитируемой диссертации Р. Гундлаха о проблеме датировки текстов из Вади Хаммамат[974]. Их можно проиллюстрировать следующими примерами:

1) если в районе есть датированный текст времени какого-то царя VI династии, то близлежащие надписи, подходящие по эпиграфическим характеристикам под тексты VI династии, осторожно приписываются к этому же правлению или даже этой же экспедиции;

2) тексты в одном месте с одинаковыми именами и титулами хотя бы одного участника предположительно приписываются к одному предприятию;

3) тексты в одном месте с одним царским именем также приписываются предположительно к одному предприятию.

В целом, учитывая традиционный недостаток данных, такие допущения могут казаться приемлемыми. Но на деле они могут приводить к существенному искажению данных о составе конкретных предприятий. Связь между отдельными текстами, которая кажется хронологической, в действительности может оказаться пространственной, когда участников привлекал один и тот же участок скалы или камень, или социальной, когда участники оставляли свои тексты рядом с надписями знакомых или значимых для них людей. В результате в одной группе надписей могут оказаться собраны данные о составе сразу нескольких экспедиций. Одновременно всегда существует вероятность, что надписи участников одной экспедиции, найденные в разных местах (например, по пути следования), будут отнесены к разным группам текстов.

Последняя проблема, о которой стоит сказать, – это численность государственных экспедиций. Выше уже отмечалось, что ни на рудниках, ни в каменоломнях археологам пока не удалось обнаружить жилой инфраструктуры, которая могла бы соответствовать отрядам численностью более нескольких десятков или сотен человек. Поэтому сохранившиеся в письменных источниках данные об экспедициях Древнего царства в тысячу человек и более кажутся слишком завышенными (табл. 1). Нельзя исключать, конечно, традиционной тяги египетских должностных лиц к преувеличениям. Но другим разумным объяснением кажется то, что в общую численность экспедиций могли включать всевозможные вспомогательные подразделения, которые не находились постоянно в пустыне, – транспортные отряды, персонал караванов снабжения и пр.

Таблица 1

Отраженная в письменных источниках численность экспедиций Древнего царства[975]

8.2. Условия появления государственных экспедиций

Предпосылки для организации крупных государственных экспедиций начали складываться в конце IV тыс. до н. э. В плане возможностей управления решающую роль, безусловно, сыграло постепенное объединение страны и появление письменности, которая является важнейшим условием формирования бюрократии. Процессы политической консолидации могли быть подстегнуты климатическими и ландшафтными изменениями[976] и поддерживались благодаря наличию других факторов. Например, важную роль должны были сыграть крупные грузоподъемные суда и использовавшиеся в качестве гужевых животных ослы (илл. 11а). Ладьи и баржи связали Нильскую долину по воде, а караваны ослов сделали то же самое с обширными территориями, которые окружали Долину. В частности, караваны ослов могли срезать по кратчайшему пути крупные излучины реки или обходить враждебные политии в Долине.

Есть две базовые модели установления государством контроля над внешней ресурсной базой: когда «торговцы» следуют за «воинами» (торговля/реципрокность следует за установленным флагом) и когда «воины» следуют за «торговцами» (флаг следует за установленными торговыми/реципрокными связями). История Древнего мира знает немало примеров, когда богатые и сильные государства возникали в результате стремительной военной экспансии, и «торговцы» тогда следовали за «воинами». Однако Египет Древнего царства мог развиваться по другому пути. Археологические свидетельства показывают, что хорошо налаженные контакты между жителями египетской Нильской долины и окружающих территорий сформировались по всем основным направлениям (Левант, Восточная пустыня, Западная пустыня, Нубия) еще до появления централизованного государства. Сама история проникновения в Нильскую долину неолитического населения, вытесненного с территории нынешних пустынь в результате постепенной аридизации климата, но сумевшего приспособиться к новому вмещающему ландшафту благодаря накоплению в долине плодородного аллювия[977], подсказывает, что выходцы из Долины не были совсем уж чужаками в ныне пустынных областях.

Отделение населения Долины от мира скотоводов и охотников должно было происходить постепенно. Но если влияние культур Леванта на неолитизацию Фаюма и Нильской долины широко известно, роль населения нынешних пустынь в формировании древних обществ Нильской долины изучена пока значительно хуже[978]. Тезис о важности окружающих территорий в генезисе самых базовых черт древнеегипетской цивилизации регулярно озвучивается в