Мифы Древней Греции: Боги - Олег Ивик

Посейдон очень ревниво относился к собственному архитектурному творчеству. Когда осадившие Трою ахейцы воздвигли вокруг своего лагеря стену, он испугался, как бы слава новоявленных строителей не затмила его собственную. Взволнованный бог говорил Зевсу:

Разве не видишь, какую построили стену ахейцы

Пред кораблями своими, какой вкруг стены глубочайший

Вывели ров? А богам принесли ли они гекатомбы?

Слава о ней разойдется, куда лишь заря достигает,

И позабудут о той, которую мы с Аполлоном

Лаомедонту герою с такою построили мукой![989]

Надо сказать, что Посейдон поскромничал. Стена, возведенная ахейцами, судя по всему, представляла наскоро (в течение одних суток[990]) сооруженный земляной вал, укрепленный камнями и бревнами[991], с деревянными конструкциями поверху (в переводе Вересаева они названы «бруствером», у Гнедича это «забрала грудные»)[992]. Но чем бы они ни были, союзник троянцев Сарпедон разрушил это сооружение руками[993]. Недаром Гектор говорил об ахейских укреплениях:

Эти глупцы для своей обороны построили стены, —

Слабы те стены, ничтожны! И нашу ли силу сдержать им![994]

Что же касается стен, построенных Посейдоном, развалины их, сохранившиеся до сегодняшнего дня, вызывают восхищение специалистов (стены эти соответствуют археологическому слою Троя-VI). Это было мощное сооружение из прекрасно отесанных и пригнанных каменных блоков, оштукатуренных снаружи, для того чтобы усложнить штурм. Толщина стен составляла около пяти метров, их уклон, профиль, многочисленные башни – все являло собой передовое слово фортификационной науки той эпохи[995]. Тем не менее Посейдон переживал по поводу конкурирующей ахейской стены до тех пор, пока Зевс не сказал ему:

Не огорчайся! Когда меднолатные мужи ахейцы

В милую землю родную в судах отплывут крутобоких,

До основания стену ты смоешь и, в море обрушив,

Сызнова берег высокий покроешь морскими песками,

Чтоб и следа от великой ахейской стены не осталось[996].

Только это и смогло успокоить завистливого бога. Когда же Троянская война закончилась, Посейдон действительно не пожалел времени и сил, чтобы с помощью Аполлона и Зевса до основания разрушить творение своих конкурентов, возведенное к тому же «против желанья богов» и без должных жертвоприношений. Для этого были использованы воды всех местных рек:

Устья их слил Аполлон в широчайшую общую реку.

Девять он дней направлял ее на стену. Зевс непрерывно

Дождь проливал, чтобы смыть поскорей укрепления в море.

Сам же земли потрясатель, с трезубцем в руках, пред волнами

Шел впереди, до основы водой из песка вырывая

Бревна и камни, какие, трудясь, аргивяне сложили.

Все он с землею сравнял до стремительных вод Геллеспонта,

Самый же берег великий, разрушивши крепкую стену,

Снова песками засыпал и снова все реки направил

В русла, где прежде текли их прекрасноструистые воды[997].

Стену вокруг Трои Посейдону поручили построить не случайно – бог вообще не чуждался тяжелой работы и проявлял в ней немалую изобретательность. Известно, что именно он соорудил медную дверь в стене, а возможно, и всю стену, ограждающую Тартар[998]. Он же, по сообщению Диодора, «занялся впервые морскими трудами и создал корабли». «Кроме того, полагают, что он впервые укротил коня и обучил искусству обращения с конями, почему его и прозвали Гиппием (Конным)»[999].

Посейдон жил в местах, которые не слишком способствуют коневодству, тем не менее он действительно считался покровителем всего, что связано с конями. «Гомеровский» гимн ему гласит:

…Двойную

Честь, о земли Колебатель, тебе предоставили боги:

Диких коней укрощать и спасать корабли от крушенья[1000].

Греки называли Посейдона «Покровителем коней»[1001]. Однажды он помог даже кентаврам, которые были конями лишь наполовину. Когда Геракл перебил значительную часть пелопоннесских кентавров, оставшиеся в живых разбежались, и некоторых из них «взял в Элевсин[1002] под свое покровительство бог Посейдон и скрыл в горе»[1003].

Посейдон (вместе с Зевсом) обучал «конской езде» сына Нестора, юного Антилоха[1004] (имелась в виду колесничная езда, поскольку другой во времена Троянской войны греки еще не знали). А по словам Вергилия, Посейдон лично сотворил первого коня, выведя его «из первозданной земли» ударом трезубца[1005].

Даже по морю бог ездил на колеснице, запряженной не морскими животными, а конями. Орфики так обращались к нему:

О колебатель земли, что, вздымая могучие волны,

Гонишь четверку коней в колеснице, о ты, дивноокий,

С плеском взрываешь соленую гладь в бесчисленных брызгах…[1006]

Правда, Филострат Старший оговаривает, что кони эти были не совсем обычными: «Что Посейдон мог ехать по морю, как по твердой земле, …я думаю, ты об этом уж читал у Гомера. Гладкое море стелется там перед ним и его колесницей, и морские звери его провожают; там, как и здесь, плывут они следом за ним и, ласкаясь, весело скачут вокруг. Там, я думаю, ты представляешь себе лошадей такими, какие бывают на суше; ведь он требует, чтобы они были “меднокопытными” и “быстроногими” и стегает бичом их; здесь же запряжены кони морские, ноги у них приспособлены и для воды, так что могут они и плавать; они голубого цвета, клянусь Зевсом, совсем как дельфины»[1007].

Иногда Посейдону и самому случалось обращаться в коня. Когда Деметра пыталась избежать его ухаживаний, она превратилась в кобылу (вызывает удивление, почему богиня избрала для превращения любимое животное своего поклонника). Павсаний пишет: «Посейдон догадался о ее обмане, сам уподобился жеребцу и в таком виде сочетался с Деметрой. Сначала Деметра гневалась на то, что случилось, но с течением времени прекратила свой гнев». От этого союза родились одна дочь (чье имя сохранялось в тайне) и один конь[1008].

Для того чтобы удовлетворять свое любострастие, Посейдону доводилось обращаться в самых разнообразных животных. Дочь Эола (не путать с богом ветров) Арну он соблазнил в теле быка, фракийскую царевну Феофану – в теле барана, дочь Девкалиона Меланту – в теле дельфина. Не вполне понятно, почему эти добродетельные девицы, не желавшие отдаться величайшему богу, прельстились ласками животных, но факты эти засвидетельствованы, например, Овидием[1009].

Впрочем, Феофана на момент соблазнения и сама была овцой, поэтому ее можно понять.