Мифы Древней Греции: Боги - Олег Ивик

Отметим, что морской старец, несмотря на свой почтенный возраст и мирные пастушеские привычки, под началом Диониса сражался против индов. Он превращался то в дракона, то в льва, то в вепря, чем немало смутил своих противников, которые, пытаясь схватить очередного зверя, хватали лишь морскую пену. Вместе со старцем сражался отряд свирепых тюленей[973].

Посейдон

Посейдон (Посидаон), сын Крона и Реи, воцарился на море после того, как победившие титанов молодые боги получили власть над миром. О том, как они сражались с титанами и как бросали жребий, чтобы разделить между собой три основных царства – небо, море и подземный мир, – речь уже шла в предыдущих главах. По завершении этой эпопеи голубоглазый[974] черновласый[975] бог, владелец выкованного киклопами трезубца[976], стал царем моря, поселившись в его глубинах.

Дворец Посейдона стоял, по сообщению Гомера, на дне залива возле города Эги (Эг, Эга). Это название носили несколько приморских городов, но, скорее всего, Гомер имел в виду либо город Эгий в Коринфском заливе[977] (недалеко от него, на мысе Рион, находился храм Посейдона)[978], либо город Эги на Евбее, где стояло святилище Посейдона Эгейского[979].

…В глубинах залива его там дворец знаменитый

Высится, – весь золотой и сверкающий, вечно нетленный[980].

Посейдон был богом консервативным и почитал старших. Море – единственное из трех (а если учитывать населенную людьми землю, то из четырех) царств, где после смены власти не были проведены никакие радикальные реформы. В то время как Зевс наводил свой порядок на небе и на земле, отправляя в Тартар неугодных богов, круша старые и создавая новые людские поколения, в то время как Аид создавал во вверенных ему подземельях загробное царство, превращая Эреб в страну, названную его собственным именем, – Посейдон ни в каких нововведениях замечен не был. Никто из старых морских богов не был сослан, все они сохранили почет и прежнюю сферу влияния. И если Зевс твердой рукой правил на земле и в небе, принуждая богов и людей к подчинению и подавляя инакомыслие и бунты, то в море ничего подобного не происходило. Авторам настоящей книги не известна ни одна попытка свержения Посейдона или хотя бы ограничения его власти другими морскими богами. И сам Энносигей (или «Потрясающий землю», как его иногда называли) избегал насилия по отношению к своим подданным.

Впрочем, Посейдон нередко проявлял самовластие и жестокость, но страдали при этом, как правило, не морские жители, а люди. Он, например, вызывал шторма и землетрясения. Одно из таких землетрясений было устроено им в день, когда боги вступили в битву с людьми и друг с другом под стенами Трои:

Заколебал и внизу Посейдон, земледержец могучий,

Всю беспредельную землю с вершинами гор высочайших.

Все затряслось, – основанья и главы богатой ключами

Иды, суда меднолатных ахейцев и город троянцев.

В ужас пришел под землею Аид, преисподних владыка,

В ужасе с трона он спрыгнул и громко вскричал, чтобы сверху

Лона земли не разверз Посейдаон, земли потрясатель,

И не открыл пред людьми и богами его обиталищ, —

Затхлых, ужасных, которых бессмертные сами боятся[981].

Посейдон был мстителен, и те, кто имел неосторожность вызвать его гнев, могли потом опасаться самых разнообразных неприятностей: от сексуальных проблем до природных катаклизмов и нападения морских чудовищ. Когда Минос, принося жертву Посейдону, заменил ранее обещанного быка другим, поплоше, разгневанный бог «наслал на быка свирепость и внушил любовную страсть к этому животному жене Миноса Пасифае». Пасифая не смогла устоять против воли бога, что же касается быка, то он устоять пытался, но его обманули с помощью полой деревянной коровы. В результате Пасифая изменила мужу с быком и родила Минотавра, чем навлекла немалый позор на весь царский дом[982].

Посейдон в течение долгого времени преследовал своим гневом Одиссея за то, что итакиец ослепил его сына Полифема. Тот факт, что Полифем сам напал на своих гостей и некоторых сожрал, а остальных обещал сожрать позднее, нисколько не обелял Одиссея в глазах несправедливого бога. И уж совершенно безвинно пострадали от мести Посейдона злополучные феаки, которые отвезли царя Итаки домой на своем корабле, – бог превратил их корабль в скалу (надо думать, вместе со всеми, кто на нем находился)[983].

В Эфиопии Посейдон вызвал наводнение и наслал на ее жителей морское чудовище – причиной столь крайних мер было всего лишь то, что Кассиопея, жена местного царя Кефея, «вступила в спор о красоте с нереидами и хвалилась тем, что она красивее всех на свете». Нереиды обиделись, а вместе с ними обиделся и Посейдон. Для того чтобы умилостивить обидчивого бога, эфиопам пришлось приковать к скале дочь Кассиопеи, Андромеду, на съедение морскому чудовищу. Правда, благодаря вмешательству Персея дело закончилось для самой Андромеды вполне благополучно и даже очень удачно (чего нельзя сказать о ранее съеденных зверем эфиопах)[984].

Похожая история с морским чудовищем приключилась в Трое, но причины, вызвавшие гнев Посейдона, были на этот раз более весомыми. Случилось так, что Посейдону и Аполлону пришлось в течение года служить троянскому царю Лаомедонту. Есть версия, что таким образом Зевс покарал своих родственников за участие в заговоре[985], но Аполлодор считал, что «боги, желая испытать нечестие Лаомедонта, уподобились людям» и нанялись за плату окружить город стенами[986]. Если верить Гомеру, фортификацией занимался в основном Посейдон, поскольку Аполлону было поручено пасти царских коров. Так или иначе, когда стены были построены, а коровы выпасены, Лаомедонт отказался расплатиться с работниками. Более того, он с угрозами отослал их прочь, пригрозив «крепко связать и продать на какой-нибудь остров далекий», а заодно отрезать им уши. Оба работника в этой истории проявили нетипичное для богов смирение и «обратно пошли, негодуя, в гневе за плату, которую он обещал, но не отдал»[987].

Но они не забыли обиды, и «Аполлон наслал на Трою чуму, а Посейдон – морское чудовище, приносимое приливом и похищавшее всех встречавшихся на равнине людей». История с Андромедой почти в точности повторилась под стенами Илиона: для того чтобы умилостивить богов, Лаомедонту пришлось привязать к скале свою дочь Гесиону, и ее спасло только вмешательство Геракла, который случайно оказался в этих краях[988]. Аполлон