Русская ловушка: Исторические решения, которые подвели к пропасти - Дмитрий Яковлевич Травин

создать элитный отряд, способный исполнить любые приказы царя, террор в конечном счете резко ослабил страну. «Жизнь Московского государства и без Ивана устроилась бы так же, как она строилась до него и после него, но без него это устройство пошло бы легче и ровнее, чем оно шло при нем и после него: важнейшие политические вопросы были бы разрешены без тех потрясений, какие были им подготовлены»[838][839].

Проблемы, порожденные созданием опричнины, и кровавые конфликты, связанные с их разрешением, подтверждают преимущества наемного войска над поместным. В западных странах, где монарх обладал возможностью покупать шпагу аристократии за деньги, не занимаясь жестокой экспроприацией земель, новый тип армии сравнительно мягко вырастал из старого феодального. Там в ходе военной реформы не возникало столь острых и губительных для государства конфликтов разных групп интересов. Или, точнее, конфликты примерно в это же время возникали, но были связаны с иными причинами – прежде всего религиозными.

Опричнина стала следствием специфического противостояния групп интересов в Московии эпохи Ивана Грозного, а вовсе не признаком какой-то особой русской тиранической ментальности, особого вотчинного государства или особой «русской матрицы», из которой нельзя выбраться. Похожие политические конфликты возникали временами и в других странах. Иногда обращают внимание на то, что Иван Васильевич мог ориентироваться даже на античный пример – на борьбу Октавиана Августа с Сенатом[840]. Но более близкая по времени история, пожалуй, английская – противостояние короля Ричарда II с оппозицией.

До эпохи Ричарда II в Англии существовало два представления о правах монарха. С одной стороны, предполагалось, что власть ему дана от Бога, а значит, король лично творит закон и может делать все, что пожелает. С другой стороны, общество через парламент накладывало ограничения на монарший произвол, особенно в сфере налогообложения. Ричард, как впоследствии Иван Грозный, попытался укрепить свои личные позиции.

«До бракосочетания в январе 1382 г. всем казалось, что из Ричарда получится неплохой король, но после венчания его словно подменили. Он стал чрезвычайно самоуверен, эгоистичен и капризен. Малейшее возражение приводило его в ярость, в бешенстве Ричард извергал потоки оскорблений и брани, теряя и королевское и обыкновенное человеческое достоинство»[841]. Не правда ли, это описание английского автора очень похоже на сложившееся в России представление о трансформации характера Ивана, который в юности подавал большие надежды и был послушен своим мудрым наставникам – Сильвестру и Алексею Адашеву, а затем вдруг как с цепи сорвался: стал психовать, изгнал мудрых советников и сильно напортачил во всех возможных сферах?[842] Ричард попытался изменить соотношение сил, но парламент ограничил его личную роль в управлении и учредил «Большой постоянный совет» для реформирования системы администрирования. Король возмутился оказанным на него давлением, уехал из Вестминстера в провинцию, где стал собирать войско опричь парламента для того, чтобы навязать элите свою волю. Чеширские лучники и валлийские копейщики стали опорой его «опричного воинства», а Ирландия, возможно, могла бы оказаться их территориальной базой[843]. Чеширцы даже носили другой нагрудный знак («белый олень», а не принятый в Англии крест Святого Георгия), что демонстрировало их личную связь с Ричардом, а не с государством[844]. У московских опричников тоже были специальные знаки, демонстрирующие их особость, – собачья голова и метла. Термина «опричнина», естественно, в Англии не существовало, но суть действий короля была похожа на суть действий Ивана Грозного. Московский государь оплачивал «труд» опричников землей как основным своим ресурсом. Государь английский, в отличие от него, имел доступ к деньгам. В частности, к займам, которые он регулярно получал от богатых лондонских предпринимателей[845] и непосредственно от своего ближайшего сподвижника, бывшего лондонского мэра Николаса Брембре[846]. Хотя источники средств в разных странах были разными, но с помощью того или иного ресурса оба монарха делали одно и то же – стремились установить режим личной власти, выйдя из-под зависимости от аристократии.

Разница между двумя странами состояла не в особенностях народной ментальности и не в якобы существующем испокон веков уважительном отношении англичан к закону. Верховные судьи высказывались в конфликте за «абсолютизм Ричарда», считая его вполне законным и отмечая, что происходит покушение на королевские прерогативы[847]. Разница между Англией и Московией состояла в соотношении сил различных групп, что не позволило английским «опричникам» установить в стране свои порядки. В ходе долгой позиционной борьбы король проиграл. Ради укрепления своей военной мощи он стал активно выжимать из народа деньги, после чего «его ненавидела не узкая группа обозленных пэров и их приближенных, а вся страна»[848]. Правление такого монарха перестало отвечать интересам большинства людей, способных влиять на политическую борьбу, и он пал. В Московии же дела сложились по-другому. С одной стороны, право монарха творить произвол ограничивало «традиционное право членов Боярской думы и высших церковных иерархов “печаловаться” за вельмож»[849]. Но с другой стороны, «детей боярских невозможно было поднять на войну для защиты прав узкого круга советников государя и высших иерархов. <…> К этому стоит добавить, что, в отличие от ряда стран средневековой Европы, эти права нигде не были письменно зафиксированы, государь не приносил присяги их соблюдать, и, соответственно, не существовало “права на сопротивление” в случае их нарушения»[850]. Перераспределение ресурсов в Московии не могло создать (в отличие от Англии) сильной коалиции, направленной против монарха с тираническими замашками. Еще до формирования опричнины Грозный оказался достаточно силен благодаря институтам, созданным его предками. При этом ущемляемые группы были сравнительно узкими: Иван Васильевич, несмотря на свою жестокость, не воевал со всей страной разом. И в итоге он победил.

«Ордынское государство» в Московской Руси?

Подводя итог размышлениям о том, как сформировалось на Руси государство Нового времени, надо затронуть вопрос о долгосрочном влиянии монгольского наследия. Именно о долгосрочном, поскольку непосредственное влияние набегов и связанных с ними разрушений я уже анализировал в другой книге[851], а о влиянии связей с монголами для укрепления власти московских князей говорил чуть выше в этой работе. Что же касается влияния среднесрочного, то оно имело место, конечно, но постепенно сходило на нет. В частности, американский историк Дональд Островский связывает с наследием ига местничество, а также тактику и вооружение русских конников. Местничество существовало до 1682 г. и было отменено царем Федором Алексеевичем, а тактика и вооружения естественным образом трансформировались по мере трансформации армии и стоявших перед ней задач. Каким бы ни было историческое наследие, в XVIII в. нельзя было воевать так, как