Русская ловушка: Исторические решения, которые подвели к пропасти - Дмитрий Яковлевич Травин

всей деятельности, естественно, лежало использование национального языка[793]. Однако при переводе лютеровских текстов на шведский Петри смягчал многие места и сокращал размер проповеди, чтобы не утомлять шведских крестьян, редко задумывавшихся о сложных материях. Отход от Лютера имел место и при переводе Нового Завета[794]. По всей видимости, происходило это потому, что менее богатое, менее развитое и менее подверженное новейшим европейским интеллектуальным течениям местное общество не готово было пойти на радикальные преобразования. По этой же причине, очевидно, Петри разработал специальную шведскую мессу.

Не исключено, что успешный шведский пример проведения преобразований сверху способствовал реформации в Англии, осуществленной Генрихом VIII. Там в XVI в. не существовало проблемы формирования (как в Империи) или захвата (как в Швеции) государства, хотя в известной мере легитимность Генриха VII Тюдора, победившего силой оружия в войне Алой и Белой розы, могла оспариваться. Сын победителя Генрих VIII конфисковал имущество церкви, поддержал с его помощью новое дворянство (джентри) и установил государственную англиканскую конфессию, которую сам и возглавил[795]. Англия была провозглашена империей. «Это означало, что английский монарх – носитель имперской короны, над которым не было никакой власти, кроме власти Бога, от которого он и получает свою имперскую власть»[796]. Таким образом, и здесь в основе преобразований лежало объединение различных групп интересов.

Символическим завершением эволюции от империи к государству Нового времени стало формирование французской монархии, вышедшей из Тридцатилетней войны более сильной, чем Германия и Испания, вместе взятые. Если Франциск I в начале XVI в. сам стремился к тому, чтобы стать германским императором, то Людовик XIV в конце XVII столетия презрительно заявлял, что германский император – лишь глава республики, напоминавший венецианского дожа. Если бы он не обладал личными наследственными землями, то не имел бы вообще иной резиденции, кроме Бамберга, во главе которого стоит епископ, обязанный уступать свой город императору, когда тот этого требует[797]. «Король-солнце» уже ни от какой олигархии не зависел, но при этом обладал огромными территориями, многочисленным населением, сильными финансами и военной мощью, позволявшими влиять на положение дел чуть ли не во всей Европе.

Французским монархам не понадобилось использовать реформацию для утверждения своей власти, поскольку еще с конца XV в. (т.е. до Лютера) они имели сильную наемную армию, способную укрепить их в борьбе как с внешними врагами, так и с внутренними. Более того, Валуа нанесли удар по гугенотам, сочтя их внутренними врагами. Генрих IV – первый Бурбон на французском троне, – будучи протестантом, пошел на религиозный компромисс («Париж стоит мессы») именно для утверждения своей власти в расколотой гражданской войной стране.

Таким образом, при формировании государства Нового времени имели значение три важнейших фактора: сильное бюргерство, осознававшее свои интересы[798], наемные армии, ставшие, в отличие от армий феодальных, надежной опорой монархов (см. главу 1), и реформация, ставшая идейной опорой государей в тех случаях, когда им не хватало грубой силы (см. главу 2). Все эти факторы влияли на формирование государства Нового времени в разной пропорции в зависимости от конкретных обстоятельств. Влияли, естественно, и субъективные факторы, такие как, скажем, степень религиозности того или иного государя. Но в целом можно сказать, что перемены, происходившие в европейских городах на протяжении долгого времени, обусловили широкий комплекс трансформаций в политической сфере, в обществе и в головах широких масс населения. Предприниматели, сформировавшиеся в ходе коммерческой революции Средних веков, создали финансовую базу для наемной армии. Военные предприниматели непосредственно эту армию создали и отдали в руки предпринимателей, строивших модерное государство. И наконец, духовные предприниматели сформировали идеологию, направленную против средневековых структур (папства, империи), что помогло мобилизовать большое число сторонников государства Нового времени и в конечном счете легитимизировать его. Таким образом, разнообразные формы частного предпринимательства создали базу для своего подчинения государству. В дальнейшем оно стало регулировать с помощью системы меркантилистских мер коммерческое предпринимательство, обрушило жесточайшие репрессии на независимое духовное предпринимательство, подрывавшее легитимность власти, и установило монополию на насилие, сделав незаконными любые формирования военных предпринимателей, если те не действовали в интересах правителей.

«Опричное искусство» и Московское государство

В Московии образование государства Нового времени не могло произойти тем же способом, как в описанных выше западноевропейских случаях. Мы уже видели раньше, что деньги и формирование наемного войска не имели для Московии такого же значения, как для государств с богатыми городами. Тем не менее общая схема формирования государства оказалась в целом похожей на западную. Царь создавал собственное войско и выходил из-под зависимости от князей и земских ополчений благодаря ресурсам, которые сосредотачивал у себя и мог раздавать «своим людям». В данном случае ресурсом были в основном земли и в меньшей степени деньги. Помещики, получавшие землю от царя, были заинтересованы в том, чтобы служить именно ему. Стрельцы, если им исправно платили, тоже служили государю. Спор мог возникать, естественно, о легитимности того или иного государя (особенно в Смутные времена). Но любой царь, признанный легитимным, мог распоряжаться помещичьей армией и стрельцами примерно так же, как мог распоряжаться западный государь войском, которому он платил деньги из своей казны.

Таким образом, в странах, где доминировала денежная плата за воинский труд, формирование государства происходило в системе отношений «монарх – наемники – аристократия – бюргерство». Монарх привлекал тем или иным образом деньги бюргерства и оплачивал содержание армии, чем ставил ее в зависимость от своей воли. Аристократия могла этому какое-то время сопротивляться, но в конечном счете тоже занимала свое место среди тех, кто «продавал шпагу» королю. В Московском государстве возникал иной четырехугольник, вытекающий из особенностей нашего исторического пути: «царь – татары – помещики – бояре». Выпадение из этой системы бюргерства как важнейшего союзника монархии, предоставлявшего ей финансовые ресурсы, ставит вопрос о том, как же царям удалось возобладать над боярством и создать централизованное государство. Земля находилась у бояр, ее нельзя было, как представляется на первый взгляд, забрать у них без поместной армии для того, чтобы наделять уделами помещиков. Но поместной армии не могло сложиться до тех пор, пока земля не отобрана у боярства и не предоставлена дворянам за будущую службу. По всей видимости, успех Москвы был связан здесь со сложным комплексом обстоятельств.

Началось все с политики московского князя Ивана Калиты, медленно расширявшего земельный фонд и финансовые ресурсы своего небольшого, затерянного в лесах городка, которому поначалу трудно было соперничать с сильными конкурентами. В принципе, он занимался тем же самым, что и другие князья. Но Иван Данилович умело использовал власть