Проект "Саккара" - Андреас Вильгельм

— продолжил Питер. — Мы были потрясены тем, сколько ценных культурных ценностей было вывезено за последние столетия. Мисс Джойс рассказала о своей работе и ваших усилиях по предотвращению этого.

Доктор Азиз просто кивнул.

Мой коллега Патрик Неврё и я хотели бы выразить вам своё почтение, поскольку мы тоже стремимся положить конец подобной коммерческой эксплуатации. Вместо этого мы хотим достичь более глубокого понимания нашей культуры и нашего происхождения посредством тщательных исследований и вопросов. Мы пришли к убеждению, что колыбель современной цивилизации находилась здесь, в Египте, и что источник наших знаний и развития кроется в прошлом этой страны.

Начальник отдела по древностям выслушал Питера без каких-либо заметных эмоций и предпочел не отвечать, так что возникла холодная пауза.

Патрик, до сих пор обводивший взглядом комнату, едва заметно покачал головой. Он знал целые группы людей, подобных Азизу. Он не раз вёл с ними переговоры, нуждаясь в финансировании или разрешении для своих исследований. Обычно, если собеседник понимал, что от него чего-то просят, переговоры обречены на провал ещё до их начала. Такие люди мгновенно схватывали ситуацию и тут же игнорировали любые просьбы, стремясь максимально увеличить свою выгоду. То, что граничило с высокомерием, было чистым расчётом. Мало что можно было сделать, если не желать, чтобы с тобой обращались свысока, и идти на значительные уступки. Патрик добился большинства своих успехов — и тех, что не шли на компромиссы — обаянием или дерзостью. Однако иногда он уходил ни с чем и был вынужден искать счастья в другом месте. К сожалению, альтернативы не было, поэтому разговор вёл не Патрик, а Питер, у которого были шансы убедить египтянина вежливостью или специальными знаниями. Но пока им не удалось завоевать ни пяди земли на этом плацдарме.

— Доктор Азиз, — продолжил Питер, — мы считаем, что находимся на пути к выдающемуся открытию. Мы считаем, что можем доказать, что ваши предки обладали гораздо большими знаниями, чем считалось ранее.

— То, что египетская культура была самой развитой в то время, не является новым открытием, — сказал доктор Азиз. — К чему вы клоните?

— Речь идёт о легендарной Изумрудной Скрижали, которая, как говорят, хранит мудрость мира и тайны жизни. Возможно, вы слышали о ней.

Египтянин кивнул.

— Мы узнали, что истории о легендарной скрижали ведут к египетской стеле, которая в Средние века попала во владение рыцарского ордена и исчезла в XVI веке. Эта египетская стела датируется периодом правления фараона Эхнатона. В ней упоминается настоящий источник знаний — пирамидион. Наши научные исследования показали, что такой пирамидион действительно был найден в 1926 году. В Саккаре. Знаете ли вы об этом?

Азиз глубоко вздохнул.

— В начале прошлого века весь город Саккара был раскопан. Копали везде, по всей стране. Иностранцы навалились на нас, как нашествие крыс. И что тут скажешь? Были найдены сотни тысяч предметов, и даже половина из них не сохранилась в Египте.

— Пирамидион, о котором идёт речь, был обнаружен Сесилом Фёртом, перевезён в Каир и там конфискован Управлением по древностям. Мы хотели бы его увидеть.

— Вероятно, он находится где-то в музее, — сказал Азиз.

— К сожалению, никаких документов, подтверждающих это, нет, — сказала Мелисса. — В архивах музея его также нет.

Египтянин прищурился и наклонил голову.

— А откуда вы знаете, что он вообще существовал?... И что его конфисковали?

— Мы надеялись, — вмешался Питер, — что вы сможете нам помочь.

— И как же?

— Возможно, вы могли бы заглянуть в записи вашего офиса и проверить, что произошло в прошлом году и где сейчас находится пирамидион.

Азиз закрыл глаза, словно пытаясь собраться с мыслями. Затем он сказал:

— Господа, мне нужно вам кое-что объяснить. Только в 1920-х годах здесь каждую зиму работало более пятнадцати археологических групп. Каждая из них предоставляла документы и письма... сертификаты и разрешения на каждого участника, от десяти до ста... минут за каждый из тридцати-ста дней работы... спецификации на каждый предмет, извлеченный из песка, заказы и счета на каждого верблюда и каждый литр воды, привезенный из Каира, не говоря уже о письмах, исчерпывающих отчетах, фотографиях и зарисовках. Полная документация за одно десятилетие заняла бы всю эту комнату. — Азиз обвел широким полукругом. — И то же самое было в 1930-х годах, пока не началась война. Затем в 1940-х годах, после окончания войны, только вдвое меньше, но еще интенсивнее... Ещё одна комната, забитая до отказа. И так далее! Сегодня у нас есть компьютеры с интернетом и гораздо больше сотрудников, но мы едва справляемся с данными, поступающими ежедневно. Все старые документы собраны в одном огромном архиве, который вы не можете себе и представить!

Египтянин покачал головой, самодовольно улыбаясь.

— Мы не можем начать искать пирамидион только потому, что у вас, господа, возникла такая странная идея... С чего же нам ещё начать?... Со 150 папок 1926 года?... Или, может быть, этот объект был засекречен годом позже?... Ну и что, что-ж, поищем ещё 150 папок 1927 года...?! Господа, совершенно невозможно прочесывать архивы в поисках каких-то смутных зацепок. Ни у вас на это нет денег, ни у моего офиса нет времени.

Питер уже знал, что последний пункт имел решающее значение. Не имело значения, сколько папок в год — тысяча или десять, и не имело значения, сколько они могли заплатить за поиск. Азиз явно не собирался им помогать.

— Хочу быть с вами честным, профессор Лавелл, — продолжал Азиз, словно читая мысли Питера. — Даже если бы у вас были все деньги мира, даже если бы вы были готовы заплатить сотне сотрудников только за то, чтобы они искали этот ваш пирамидион в моих файлах, вопрос остаётся... Если Управление по делам древностей решило конфисковать объект и спрятать его от публики, зачем им показывать его сегодня? Да ещё и англичанину?

Он поднял руки в успокаивающем жесте.

— Лично я ничего не имею против вас, профессор Лавелл, в конце концов, это не ваша вина, что вы англичанин.

Наступила тишина. Питер изо всех сил пытался взять себя в руки. Столкнувшись с такой дерзостью, он ничего не мог поделать. Патрик разрешил тупик.

— Я думаю, это нормально. В конце концов, ничего не поделаешь, ведь вы египтянин.

— Что это должно значить?! — возразил Азиз.

— Ну, вы ведете себя как какой-то король, а ведь сами вы не имеете абсолютно никакого отношения к прежнему величию страны.