Проект "Саккара" - Андреас Вильгельм

— Хватит! Я не обязан терпеть такую наглость у себя дома!

— О, вы увиливаете! — Патрик не шелохнулся. — Потому что это ваша слабая сторона, не так ли? Мы прекрасно знаем, что вы никогда в жизни не добьётесь ничего, что могло бы сравниться с достижениями фараонов… И более того, потому что вы знаете, что они были всего лишь подражателями.

— Что за чушь вы несёте!

— Вы прекрасно знаете, что Сфинкс стоял на своём месте задолго до появления первых фараонов. И вы также знаете, что древние крестьяне этой страны никогда бы не приобрели знания и технологии, необходимые для строительства пирамид, если бы кто-то им не помог, — Патрик сделал презрительное лицо, надеясь разозлить собеседника. — Вы просто купаетесь в лучах чужой культуры, с которой спустя пять тысяч лет у вас не больше общего, чем у меня или профессора Лавелла... что само по себе ничто... Потому что эта нация никогда не отличалась творческим началом.

Гневная морщина пробежала по лбу доктора Азиза.

— Вы понятия не имеете! — крикнул он Патрику. — Вы не только оскорбляете меня в моём собственном доме, но и совершенно необразованный дурак. Вы воображаете, что можете читать мне лекции по истории моей страны только потому, что начитались каких-то эзотерических сочинений?

Он начал яростно жестикулировать.

— Египет был велик задолго до появления греков и римлян, у которых вы, европейцы, всему научились!... Таковы были учения и мудрость Египта!... Благодаря им греки стали великими. Конечно, мы изобрели пирамиды! И Сфинкса... храмовые комплексы... письменность, астрономию, всю культуру! Никто, кроме Тота, не был прародителем этой страны; он учил мудрости, он был основоположником всех знаний от Имхотепа до Эхнатона на протяжении тысячелетий. Вы ищете пирамидион, не так ли?... Источник силы и знаний?... Кто, если не мы, должен был его построить?... Конечно, мы его построили, и вы никогда не приблизитесь к нему ближе, чем сегодня.

— Доктор Азиз, послушайте… — вмешалась Мелисса, но он оборвал её на полуслове. Он был практически в ярости.

— О нет, это вы послушайте! Вы пришли в мою страну из ниоткуда. Зарабатываете, рассказывая туристам о моей стране, продавая книги о моей стране или разыскивая сокровища в моей стране. И приумножаете свою славу, но не славу моей страны! Мир должен знать, и он узнает, где была колыбель всех культур. Тот восстанет из мёртвых и принесёт миру новую культуру. Но об этом будут говорить сами египтяне, а не вы или кто-то из ваших иностранных друзей с долларами, евро и фунтами! А теперь, — он сурово махнул рукой в сторону выхода, — я должен попросить вас покинуть этот дом. У меня есть дела!

Патрик, Питер и Мелисса поднялись со своих мест и, не тратя времени, направились к выходу в сопровождении Азиза. Питер остановился на лестничной площадке, повернулся к египтянину и пожал ему руку на прощание:

— Мне жаль, что мы не встретились при других обстоятельствах. Я хорошо понимаю вашу позицию.

Доктор Азиз на мгновение замешкался, затем взял руку Питера, коротко пожал ее и закрыл за ними дверь.

На обратном пути через Гарден-Сити все трое были погружены в свои мысли, взволнованные и раздраженные резкими высказываниями египтянина и тем, что их вышвырнули из дома. Внезапно Ахмад резко затормозил с визгом шин. Патрика отбросило на Питера, а ремни безопасности больно впились в кожу Мелиссы на переднем сиденье.

Патрик уже собирался выругаться, когда на улице раздались выстрелы, за которыми последовал оглушительный грохот попаданий пуль. Переднее пассажирское окно покрылось тысячами кристаллических граней, но само стекло не разбилось.

— Ложись! — крикнул Патрик, когда водитель отчаянно пытался восстановить контроль над машиной. Пули продолжали хлестать по кузову и окнам.

Оказавшись в ловушке этого хаоса, Патрик с изумлением поймал себя на мысли, словно в замедленной съёмке, что уловил одну-единственную, ясную мысль: Неужели это их судьба? Неужели они вот-вот попадут под обстрел прямо посреди улицы? Стали ли они случайными жертвами исламистской атаки или же попали в засаду, устроенную теми же людьми? Очевидно, машина должна была быть бронированной, но разве нападавшие не должны были предвидеть такую возможность, увидев такую машину?

Теперь они снова ехали прямо. На полном газу они проехали несколько «лежачих полицейских». Их подбросило к потолку, а затем часть шасси с силой заскребла об асфальт. Несколько пуль продолжали хлопать по багажнику машины, но они продолжали набирать скорость, и вскоре стрельба позади них стихла.

— Как это могло случиться?!

Оливер Гарднер, явно потрясённый, расхаживал вокруг «Мерседеса». Ахмад, Питер, Патрик и Мелисса стояли рядом с машиной, беспомощно наблюдая, как бесчисленные пулевые отверстия буквально превратили боковину и заднюю часть автомобиля в решето.

— Двое мужчин с автоматами выскочили из ворот дома, — объявил Ахмад дрогнувшим голосом. — Я пытался избежать этого, сэр, но…

Он поднял руки и пробормотал что-то невнятное.

— Нам придется вызвать полицию, — сказал Питер, садясь на каменный край лестницы.

— Невероятно! — пробормотал Оливер Гарднер, всё ещё глядя на машину. — Ничего подобного со мной раньше не случалось!

— Полиция, мистер Гарднер! — повторил Питер.

Старик в страхе выпрямился.

— Да, конечно, профессор... Этого... Этого нельзя было предвидеть... Пойдёмте внутрь. Нам всем сейчас нужно выпить. Мне, во всяком случае... А потом посмотрим, что можно сделать. Ахмад, оставайся в машине.

Он провёл гостей в гостиную. Гарднер наполнил три бокала коньяка и повернулся к Мелиссе.

— Я тоже выпью, — сказала она.

— Без сомнения, это дело рук тех же людей, которые неоднократно угрожали вам раньше, — сказал Гарднер, сделав первый глоток.

— В самом деле, — сказал Питер, — мы можем представить, кто за этим стоит. Поэтому мы должны немедленно сообщить об этом нападении в соответствующие органы! Я бы хотел, чтобы мы прекратили проект и вернулись домой!

— Я вас понимаю, профессор Лавелл, — сказал Гарднер. — Какое несчастье...

Он опустил взгляд и ослабел. Он выглядел скорее побеждённым, чем разгневанным или потрясённым.

— Знаете что, — добавил он через мгновение, — я возлагал большие надежды на это исследование. Вы, господа, так многого достигли за такое короткое время! И теперь всё это будет испорчено горсткой не в меру ретивых идеалистов.

— С вашего позволения, — вмешался Питер, — это звучит слишком мягко! Это не идеалисты, это террористы. То, что вы называете излишним рвением, по моему мнению, просто преступно! Это преступные элементы, которым плевать