Два «Котобоя», или Школа юных моряков - Андрей Алексеевич Усачев

У берегов Гренландии. Мыс Прощания

«Котобой» шёл через Гренландское море, чтобы попасть в Северный ледовитый океан. Дул северный ветер, и всё чаще встречались отколовшиеся от Гренландии айсберги, льдины и даже небольшие ледяные поля, между которыми постоянно приходилось лавировать. Наконец яхта упёрлась в ледяной припой. Стоял август, но океан в этом году так до конца и не оттаял.

– Вряд ли нам удастся найти проход, – сказал Котаускас. – Нужно поворачивать и идти на юг, вдоль восточного берега.

– Согласен, – кивнул Афоня. – Васька, конечно, в меня, но не дурак. Думаю, они тоже сообразили развернуться и обогнуть Гренландию с юга.

Шустер подсчитал, что расстояние до мыса Фарвель, самой южной точки острова, – около двух с половиной тысяч километров.

По осторожным прогнозам Котаускаса, они отставали от угонщиков на полтора-два дня.

– За это время мы можем их догнать и даже перегнать!

Путь на юг был нелёгким. Котаускас старался держаться подальше от берега, с которого время от времени в море обрушивались айсберги, поднимая волну, способную перевернуть не только маленькую яхту, но и солидное судно. Ночью шли осторожно, чтобы не налететь на какую-нибудь льдину. Да и днём видимость часто была почти нулевая: на море опускались туманы, и казалось, будто лодка плывёт в облаках.

Старпому приснился детский кошмар, будто он маленький котёнок, который упал в миску с молоком: гребёт-гребёт и никак не может добраться до края миски…

Но волновались котобои больше не за себя, а за учеников.

– Гренландию и плавание в северных водах мы пройти не успели, – переживал Котаускас.

– Но, может быть, они фильм про крушение «Титаника» смотрели, – успокоил его Шустер.

– Хорошо бы, – пробормотал Афоня, хотя терпеть не мог американские фильмы.

До мыса Фарвель, который ещё иногда называют мысом Прощания, добрались только через пять дней. «Котобой» бросил якорь в небольшой бухточке.

Теперь команду волновало два вопроса: удалось ли им догнать беглецов и нужно ждать или плыть дальше на запад?

Впрочем, сразу выяснилась ещё одна неприятная вещь. Мыс Фарвель оказался островом, окружённым со всех сторон островками поменьше. И новый «Котобой» даже днём запросто мог пройти между ними незамеченным.

Единственной возможностью увидеть угонщиков было залезть на высокую, почти отвесную скалу, венчавшую мыс. К сожалению, современный морской бинокль остался на новой яхте. И у котобоев была только старинная пиратская труба, подаренная антильскими попугаями.

– Если добраться до самой верхушки, оттуда миль на пятьдесят вокруг будет видно, – прикинув высоту, сказал Котаускас.

– Мой внук виноват, мне и лезть, – вздохнул Афоня и стал собираться в дорогу.

Выручил случай. На уступах прибрежных скал гнездовались птицы. Неожиданно, сделав круг, на корму «Котобоя» опустилась пара.

– Глупыши, – сразу определил Шустер.

Обычные чайки нередко кружатся над рыбацкой лодкой, ожидая подачки, но на палубу никогда не садятся. А глупыши и получили своё прозвище за излишнюю наивность и доверчивость.

– Рыбачить собираетесь? – поинтересовалась одна из птиц.

Старпом не растерялся:

– Собираемся. Но если поможете отыскать яхту, отдадим весь улов!

– Что за яхта? – оживились глупыши. – Мы читать не умеем…

Котаускас объяснил, как выглядит новый «Котобой».

– Ждите, если лодка неподалёку, мы её найдём. И смотрите, улов не сожрите!

Глупыши поднялись выше и скрылись из вида. Чтобы не тратить времени зря, Афоня достал снасть и одного за другим вытащил с десяток минтаев…

– Хватит! Они и этого не унесут, – сказал Котаускас.

Время тянулось медленно. Котобои заметно нервничали. Наконец, почти на закате, птицы появились и сообщили, что видели яхту. В двадцати милях к востоку.

– Идёт сюда прямым курсом, – сказала одна.

– Такие же, как вы, только рогатые! – уточнила вторая. – В общем, улов наш!

Увидев, как из глаз Афони текут слёзы, птицы переглянулись:

– Что это он?

– Наверное, рыбу жалко…

– Какие же вы глупыши, ёксель-моксель! – засмеялся Шустер.

Глава 14

Два «Котобоя»

Глупыши быстро перетаскали рыбу в гнездо и улетели. Котобои остались одни.

– Какой у нас план? – спросил Котаускас. – Что будем делать?

Наступило длительное молчание. Только тут команда осознала, что никакого плана у них нет. Да, они хотели догнать угонщиков и догнали. А дальше что? Выскочить из засады, взять угнанную яхту на абордаж и закричать: «Ёксель-моксель! Таксель-брамсель! Попались! Лапы вверх!»?

Допустим. А что потом? Выпороть всех юных моряков? И возвращаться домой на одной яхте, а вторую взять на буксир? Или разделиться: Котаускас с частью беглецов на новом «Котобое», а Афоня и Шустер с остальными на старом?

Как говорили раньше моряки: плыть на двух лодках – штаны порвутся!

– Не знаю. – Афоня растерянно посмотрел на друзей.

– Вот и я не знаю, ёксель-моксель! – ответил капитан Котаускас.

– Появились, – сообщил Шустер, наблюдавший за морем из смотровой корзины.

– Дай посмотрю! – Котаускас взял подзорную трубу.

Новый «Котобой» шёл под парусом. Юнги – кто в шлеме, кто без – сидели на палубе. Котаускас насчитал одиннадцать юных моряков.

– А Васька там? – заволновался Афоня.

– Пока не вижу. Наверное, в рубке. Кто-то ведь должен штурвал держать, таксель-брамсель!

Судя по весёлым лицам, настроение у юных викингов было бодрое. Через некоторое время из рубки показался Васька.

– Вон он, рыжий! Гляди! – Котаускас передал трубу Афоне.

– Ну, подлец! Ещё смеётся, – буркнул старпом, разглядывая внука. – Погоди, я тебе устрою веселье!

Было шумно. Но сквозь грохот прибоя и неумолкающий крик чаек до котобоев донеслось:

Кто отважней всех на свете,

В чьих усах солёный ветер,

А в душе поёт прибой?..

Это славный «Котобой!»

– Нашу песню поют, – улыбнулся Котаускас. – Вот черти усатые!

– Так что делать-то будем, кэп? – спросил Шустер, спрыгнув на палубу.

– Ничего, – ответил капитан Котаускас.

– Как ничего?!!

– А так. Две недели в суровых условиях выдержать!.. Мне кажется, свой первый экзамен наши юнги сдали. Конечно, можно их посадить за парты и до старости лет учить. Но нас ведь никто не учил. Сами всё осваивали, верно, Афанасий?

– Верно, – кивнул Афоня, пытаясь понять, куда клонит капитан.

– Я сейчас подумал, что на их месте, может быть, тоже удрал бы, – усмехнулся Котаускас. – Полагаю, моряки из них получатся. И характер у них есть, и знания какие-никакие имеются.

– Ну мозгов у них маловато, – возразил Афоня. – Горшки нацепили и в викингов играют…

– А если и так, старпом, – пожал плечами Котаускас. – Свои мозги в чужой горшок не вложишь.