Девочка и цунами - Джулиан Седжвик

одеяло и попыталась убедить себя уснуть, но почему-то, стоило закрыть глаза, в воображении всплывала та несчастная девушка, промокшая под дождем, и лужа на сиденье такси, и силуэт парня в окне. Тоска разлилась по мыслям Юки потоками ливня, всё собой пропитав.

Поезд загремел по линии Яманотэ, а девочка слушала, как он приехал и отбыл, потом попыталась сосчитать вагоны, стучавшие по рельсам, и рассчитала так шесть, может, семь составов, катившихся сквозь беспокойный город, – пока дыхание не выровнялось и не успокоилось.

И тогда, на самой грани сна, она услышала далекий шум прибоя.

4

Кикбоксер

Десятого марта, когда забрезжил рассвет, на душе у Юки, еще стряхивавшей с себя полузабывшиеся сны, полегчало. Ей грезилось что-то о море, о дожде – о воде. И кажется, что-то о мальчике. Поцелуи? Но не с Джоэлом… «Приятный был сон», – подумала Юки, ощутив, как к щекам приливает жар.

Казуко провела племянницу сквозь утренние толпы, спешившие на линию Яманотэ, к станции Уэно и в безопасное нутро поезда, напоследок снабдив контейнером с бэнто и подарком для дедушки, а потом вывалила на нее гору совместных планов, которые предстояло осуществить после возвращения Юки в Токио.

Тетя смахнула молнию-челку со лба и крепко обняла девочку:

– Просто порадуйся компании этого старого негодника. Подыши за меня свежим морским воздухом! И уговори деда выкинуть хотя бы пару вещей! А еще помни, что ты Хара. Что бы остальные ни говорили. Род воителей, помнишь?

– Что-то я не чувствую себя воином…

– Это пока. Наверное, и гусеница не может вообразить себя бабочкой. Или может?..

Юки, прищурившись, посмотрела на крышу станции:

– Так я что, бабочка-самурай или что-то типа того?

– Шутница! Будь осторожна, Юки-тян. Увидимся на выходных.

* * *

Мимо Юки промчались бетонные полотна и пересекающиеся железнодорожные пути Токио, потихоньку уступив место каналам, лоскутным одеялам полей и далеким бледным горам. Вот поезд проехал станцию Мито, и в окне наконец показался вид, в детстве приводивший девочку в восторг: мелькнул Тихий океан, каждый раз оказывавшийся куда больше, чем ей помнилось, – серебристо-голубой проблеск между деревьями, который затем, как по волшебству, превращался в огромную водную гладь.

А потом, когда море появилось перед Юки, она умиротворенно посмотрела на белые барашки волн, ощущая, как вдох медленно сменился выдохом, а внутри что-то чуть расслабилось. Девочка устроилась на сиденье поудобнее. Никаких ожиданий, никакого давления, только время и пространство, простирающиеся перед ней, пока она скользит на север в ворчащем полупустом вагоне, – все хорошо. Юки открыла купленные на вокзале суши, выдавила на первое из них темный соевый соус из пластикового пакетика-рыбки и, смакуя легкое уксусно-пряное после-вкусие, повернулась снова полюбоваться ярким морем, сверкающим солнечными бликами – кира-кира![14] – до самого горизонта.

* * *

В Иваки, пока она вытирала пальцы влажной салфеткой из набора бэнто, в вагон зашли двое парнишек и плюхнулись на сиденья по диагонали, лицом к ней.

Мальчишкам было лет по шестнадцать, может, чуть больше; один – коренастый, подстриженный ежиком, с квадратным подбородком, а второй – долговязый, с облаком кудрей, обрамляющих овальное лицо. Волосы придавлены большими оранжевыми наушниками, ноги вытянуты, между грязными кроссовками зажата спортивная сумка. «Симпатичный, – подумала Юки, – но слишком выпендривается. Как те, в школе, которые все время громко говорят и только и ищут повода рассказать, какие они крутые. Совсем не как Джоэл, который всегда держится особняком».

Время от времени ее кожу покалывало – так бывает, когда кто-то пристально на тебя смотрит, – и, как Юки и подозревала, стоило ей набраться смелости и повернуться в направлении парней, оказалось, что кудрявый, чуть улыбаясь, ее разглядывает. Потом он повернулся, что-то негромко сказал своему другу-крепышу, и оба рассмеялись.

У Юки в голове словно взвыла сирена.

Девочка попыталась силой мысли отогнать прилившую к лицу кровь, сосредоточенно повернулась и уставилась на волны за окном, но взгляд долговязого ощущать на себе не перестала. Смущенная, встревоженная, Юки достала из рюкзака Nintendo DS и попыталась вспомнить, на каком квесте в Dragon Quest остановилась, но пальцы не слушались, глаза не хотели смотреть на экран, а давящая скованность заполняла тело, добравшись уже до плеч. Еще чуть-чуть – и доползет до горла, и тогда девочка захлебнется в ней, хватая ртом воздух. Задрожит и затрясется или, того хуже, на глазах у всех упадет на пол вагона в приступе паники, прямо как в последний школьный день, когда Джоэл пришел ей на помощь.

Черт возьми, отстаньте от меня.

Юки сунула приставку в рюкзак и задумалась, а не броситься ли в соседний вагон. Она снова посмотрела на парней, пытаясь следовать совету Анджелы (ноги прочно стоят на полу, дыхание медленное, выдох длиннее вдоха), и с ужасом поняла, что долговязый встал со своего места и, подгоняемый другом, направился к пустому сиденью рядом ней.

Ну что теперь? Что-то типа «Ой, так ты ненастоящая японка? Хафу? А японскую еду ешь? Ты та-а-ак хорошо говоришь на японском»?

Парень молча приземлился на соседнее место, повернулся и снова широко улыбнулся, глядя Юки в глаза. Наклонился ближе, вторгся в личное пространство – и щелкнул пальцами.

– А-а-а! Так и есть! Я тебя узнал! – произнес он на японском, особо не церемонясь. – Ты же внучка того мангаки, да? Живет рядом с Осомой?

А может, было в этом парне что-то знакомое? С усилием приподнявшись на сиденье, Юки поклонилась и пробормотала формальное приветствие:

– Да, здравствуйте. Будем знакомы. Меня зовут Юки Хара. Будьте ко мне добры.

Парень комично поморщился:

– Ого-о-о-о! Супервежливая! Не парься над этим. Я Така, помнишь такого? Дурачок Така. Сын Джимми. Таксиста!

Он изобразил, будто крутит руль.

«Да знаю я, что такое такси», – подумала Юки, а вслух произнесла:

– Да, я тебя помню… кажется.

– Ха! Не слишком-то ты рада встрече, – просиял ее собеседник. – Когда мы в прошлый раз виделись, тебе было… Даже не знаю… Лет семь?

– Наверное. Я запомнила тебя по пляжу. В Китаидзуми.

– Ага! Я тогда был невыносимым. Прости. Гомэн нэ.

– Ты во всех палил из огромного водяного пистолета.

– Ага, я такой!

Теперь Юки вспомнила, как Така (у него и тогда была буйная копна кудрей) носился по пляжу. Он даже кричал «хафу, хафу!», поливая ее из пистолета, и дедушка прогнал обидчика Юки, сказав ему пару ласковых… А она неловко сидела в купальнике, сильно стесняясь своей очень белой, не как у остальных отдыхающих, кожи, пока вокруг суетилась мама, вооруженная солнцезащитным кремом.

– Ну короче, прости за это все, – продолжил Така. – Так