Тайное книжное общество - Маделин Мартин

class="p1">По правде говоря, графине не хотелось, чтобы Роза и Лавиния заходили в лечебницу. Но они настояли – ради подруги. Горя решительным желанием заключить ее в любящие объятия сразу по освобождении.

Лавиния в свое время многое узнала о таких учреждениях. Она знала, что нормальных, душевно здоровых людей нередко содержали вместе с убийцами и ворами, а также с теми, чей рассудок был действительно помрачен. В некоторых заведениях женщинами состригали волосы до мочек ушей. Возможно, для того чтобы отпугнуть вшей. Именно так обошлись с бабушкой самой Лавинии. Другим узницам приходилось порой еще хуже: их подвергали экспериментальным процедурам, больше походившим на пытки, чем на лечение.

В попытке собраться с духом девушка сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

Если Элеонора смогла вынести все, что происходило в этих холодных, бездушных стенах, то она должна была найти в себе силы, чтобы зайти внутрь.

– Я пойду, – твердо сказала она. – Я в порядке.

Леди Даксбери поколебалась, но потом кивнула и вылезла из экипажа. В лечебницу она поехала в черном шелковом платье; изысканную прическу прикрывала дорогая черная шляпка. Облик женщины был одновременно и строгим, и величественным, являя силу, с которой нужно было считаться.

Следом за графиней на мощеную мостовую сошла Роза. Лавиния вылезла из экипажа последней. Всю троицу сопровождал устрашающего вида дворецкий леди Даксбери. Крапива, которой заросла вся дорожка к побеленному, но оттого не менее страшному зданию, больно обжигала даже через ткань их нарядов.

Женщины застыли в ожидании перед двустворчатой дверью. Дэвис занял оборонительную позицию перед ними – громада мускулов на широко расставленных ногах. В металлическом замке раздался щелчок, и дверь распахнулась.

За необъятной спиной Дэвиса леди Даксбери схватила руки подруг и сжала их в порыве внезапно выплеснувшегося отчаяния.

Только тогда Лавиния осознала: несмотря на наигранную уверенность, она тоже боялась.

Санитарка, открывшая гостям дверь, провела их внутрь. Первым вошел Дэвис – пригнув голову, косясь влево-вправо, с напряженным телом человека, готового к бою (недаром он когда-то боксировал). Июньское утро выдалось прохладным, но от затененного интерьера здания веяло ледяным холодом.

Откуда-то из его глубинных недр донесся крик, и Лавиния вздрогнула. Реакцией на него стала целая серия ответных возгласов и воплей – безумие, спровоцированное первым криком. Звуки, отражаясь от облупившихся и ободранных стен, разносились эхом во все стороны, пока не зазвенели в голове девушки.

Несмотря на холод, ее ладони защипал горячий пот. Дыхание участилось. Сердце заколотилось.

Нет.

Не здесь!

Где угодно, только не здесь.

Она не могла пасть жертвой истерии в таком месте…

Чья-то рука стиснула ее кисть, отвела от края разверзшейся пропасти, на котором опасно балансировала Лавиния. Она постаралась сконцентрироваться на пальцах в перчатках, что так крепко сплелись с ее пальцами.

А потом нашла в себе силы вскинуть глаза. Ей ободряюще улыбалась Роза.

Шарканье ног привлекло их внимание к двери справа, из которой вышел мужчина с густой седой бородой. Санитарка подошла к нему, что-то проговорила тихим голосом, а затем, не обернувшись, удалилась. За спиной мужчины показались еще две санитарки с растрепанной пациенткой между ними, на которую Лавиния поначалу взглянула только мельком.

А потом замерла.

Посмотрела опять.

И ее сердце сжалось.

Окружавшие Элеонору с обеих сторон санитарки удерживали ее прямо, не давая упасть, а та еле передвигала ноги, словно не слушавшиеся ее. На одной ноге женщины был истрепанный и выцветший черный башмак, на другой – знакомый им всем черный лайковый ботинок со шнурками, украшенными розочками. Плечи Элеоноры пораженчески поникли, глаза были опущены, а прежде золотисто-пшеничные волосы – теперь гладкие и сальные – свисали на лицо, как речные водоросли.

Лавиния раньше видела подругу лишь в роскошных нарядах, пошитых на заказ у известной модистки из шелка, бархата или других дорогих тканей. А сейчас на ее стройной фигуре болталось мешком коричневое платье из грубой материи, которое было ей явно велико. Рукава закрывали не только запястья, но наполовину и маленькие, изящные кисти, а подол юбки волочился по полу, цепляясь за ноги при каждом неловком шаге.

Девушка осталась стоять там, где стояла – застывшая от ужаса, неспособная отвести глаз от подруги, так жутко изменившейся всего за пять дней. Рука Розы на ее кисти ослабла.

Дэвис бросился вперед, оттолкнул санитарок и сгреб Элеонору под защиту своих сильных рук. Конечности женщины безвольно качнулись, голова упала на грудь. Дворецкий осторожно подвел ее к леди Даксбери.

– Что вы с ней сделали? – спросила графиня голосом, задрожавшим от потрясения.

Но на лице доктора не отразилось стыда. Похоже, его совсем не смущало ужасное состояние пленницы:

– Ее неконтролируемое поведение потребовало соответствующего лечения.

– Ее насильно вывезли из дома и отлучили от сына, – растерянное недоумение леди Даксбери сменил гнев, – чего вы ожидали от женщины в такой ситуации?

– Если вы пожаловали сюда, чтобы забрать ее, – парировал доктор скучающим, протяжным тоном, – тогда предлагаю вам сделать это незамедлительно, пока я не позабыл о том, чем обязан мистеру Брогану. Вам посчастливилось заручиться его помощью.

Тусклый свет, падавший на линзы его очков, не позволял увидеть его глаз.

– Но если вы не покинете пределы этого лечебного учреждения, второй раз вам уже так не повезет.

Дэвис, опустив голову, пробуравил доктора суровым взглядом. Даже с Элеонорой в руках он являл собой угрозу.

Леди Даксбери тоже смерила доктора – но только уничижительным взглядом. А затем скомандовала:

– Пошли, Дэвис.

И, резко развернувшись, вывела их всех из этого кошмарного места на свет июньского солнца.

Пока они двигались к выходу, за ними по пятам гнались тени, как гнусные, мерзкие твари. А крики и вопли, звучавшие в отдалении, ощутимо давили на психику.

Лавиния бегом выскочила из здания, практически потащила за собой Розу, которую по-прежнему держала за руку.

Дэвис бережно усадил Элеонору в кузов экипажа у дальней стенки. Ее тело обмякло, а голова все время клонилась вниз – словно ей недоставало сил удержать ее прямо. Леди Даксбери притронулась дрожащими пальцами к маленькой броши на груди. Она села в экипаж, как только Дэвис разогнул свое огромное тело. Следом сели Лавиния с Розой.

Графиня взяла кисти узницы в свои руки:

– Элеонора, чем они тебя там пичкали?

Ногти женщины стали синюшно-пурпурными от холода. А слово, которое она попыталась выговорить, слетело с заплетавшегося языка невнятным набором звуков:

– Пара… пар-р-р… паральд…

– Паральдегидом? – предположила графиня.

– Да. – Голова женщины сначала наклонилась вперед, а затем запрокинулась назад и больше не шевельнулась.

Леди Даксбери бросила на лечебницу яростный взгляд.

– Мы позаботимся о ней. – Глаза графини опасно сверкнули. – Мы выходим ее, а