Тайное книжное общество - Маделин Мартин

Больше никогда.

Больше никогда.

Больше никогда.

– Иди спать, Элеонора, – оперся о стол Сесил, чтобы отпить еще глоток из бокала. – И даже не думай бежать. Я приставлю к двери твоей спальни лакея. И не только к ней, но и ко всем дверям этого дома, что ведут на улицу.

С этими словами муж снял с полки у стола коробку с финиками – ту самую, что прислала ему леди Даксбери, чтобы задобрить и добиться для Элеоноры разрешения съездить к ней в Роузвуд.

Будто это было всего неделю назад.

Элеонора не сдвинулась с места: она не подчинится его приказу!

Пока не выльет содержимое пузырька в его напиток. Пока муж снова не отойдет и не даст ей ту долю секунды, что нужна для отравления бренди. Заложив руки за спину, Элеонора осторожно вытащила пробку.

– Я сказал: иди спать! – прогремел Сесил. – Ты, глупая женщина, научись, наконец, слушать, что тебе говорят. Иди спать, черт тебя подери!

Элеонора вздрогнула от взрывного тона. За столько лет насилия у нее уже выработалась реакция на каждый оттенок мужниного голоса. И тем не менее она осталась на месте, беззвучно моля деспота оборотиться к ней спиной. Всего на миг – чтобы она успела вылить настойку в его бокал.

Сесил яростно выгреб финик из его ячейки в коробке и положил сушеный плод в рот. Как вдруг… он выпучил глаза и испустил сдавленный звук. Схватился рукой за шею. Лицо Сесила побагровело, с губ сорвался хрип.

Вытянув руку, он, шатаясь, устремился к ней.

Элеонора попятилась, муж наклонился вперед и рухнул на пол у ее ног. Его лицо сделалось синюшным, комнату заполнили натужные звуки его затрудненного дыхания.

Она отступила еще на шаг – ровно настолько, чтобы до нее не дотянулась колышущаяся рука. И заткнула пузырек пробкой.

В белладонне уже не было нужды.

– Вы правы, – сказала Элеонора голосом достаточно громким для того, чтобы тот, кто мог подслушивать их разговор, расслышал бы ее слова, а не надрывные, прерывистые вдохи, исходившие от пола. – Вы правы, мистер Кларк. Я не была вам покорной женой. Но сейчас я послушаюсь вас и пойду спать.

Сесил уже не мог бороться за жизнь: он практически не шевелился, если не считать судорог, заставлявших его тело корчиться.

Элеонора отвернулась от мужа, лежавшего на полу лицом вниз:

– Спокойной ночи, муженек, – пожелала она ему.

Затем медленно подошла к двери. И, только убедившись, что в нем совсем не осталось жизни, вышла из кабинета и плотно прикрыла за собой дверь.

Часть ее отчаянно хотела вернуться к леди Даксбери, справиться о самочувствии Дэвиса. Но ее большая часть понимала: она должна остаться дома и разыграть удивление при получении новости поутру.

И в спальню Элеонора удалилась не сразу. А сначала зашла к Уильяму, взяла на руки его разморенное сном тело и стала убаюкивать засопевшего в знак протеста сынишку, пока тот не положил свою голову ей на плечо и не заснул снова. В этот момент она смаковала каждую клеточку своего ребенка, его вес на своих руках, аромат свежего мыла на его волосах и знакомый запах пота маленького человечка.

Подавив тихий всхлип, Элеонора прижала его к себе – этого бесценного ребенка, для защиты которого она была готова на все.

И уже сделала кое-что.

С Уильямом на руках женщина прошла в свою спальню, положила мальчика на пышную, уютную постель и, пристроившись с ним рядом, наконец, забылась безмятежным сном, не боясь, что грубое вмешательство Сесила обратит ее грезы в ночной кошмар…

Глаза еще были закрыты, а уши уловили тихий стук в дверь.

Элеонора пробудилась. И заморгала в удивлении при виде бликов солнечного света, расцветивших портьеры. Как долго она проспала?

Ей показалось – всего минуту.

Уильям лежал, подогнув под себя ноги; щеки мальчика порозовели.

Может, стук ей почудился? Не успела Элеонора задаться этим вопросом, как он повторился.

Сердце заколотилось в груди; на его яростные удары свежие синяки откликнулись болью. Элеонора осторожно – так, чтобы не разбудить Уильяма – соскользнула с кровати и подбежала к двери. На пороге стояла старшая экономка: спина прямая, как палка, лицо вытянутое и бледное.

– Мэм, простите, что разбудила вас. Ваш муж…

На миг на Элеонору накатил страх.

А вдруг Сесил еще жив? Вдруг она ошиблась, оставив его в кабинете?

Рука сама сжалась в кулак:

– Что с ним?

– Простите меня, мэм. – Служанка отвела взгляд от разбитого лица Элеоноры. – Случилось ужасное…

Эпилог

Леди Даксбери

Леди Даксбери открыла дневник – уже в новом переплете. Кожа даже скрипнула от приложенного ей усилия. Глаза вперились в чистую страницу, сулящую новые возможности.

У человека всегда есть возможность начать все с чистого листа. И этот чистый лист мог трансформироваться в книгу стихов для такой натуры, какой была Лавиния. Мог вылиться в новую детскую историю для женщины вроде Розы. Или обозначить старт новой жизни для настрадавшейся, но не сдавшейся Элеоноры.

А для леди Даксбери эта чистая страница олицетворяла начало путешествия – средство, позволявшее ее мыслям быть услышанными в мире, который был глух к их голосам – голосам женщин.

«Март 1986 г.

Моя опека над женщинами в прошлом году принесла плоды. Я предложила бесправным, приниженным и притесненным возможность просветить свой разум чтением достойных книг и создать маленькое тайное общество, основанное на доверии и вылившееся потом в крепкую, долговечную дружбу.

Лавиния недавно объявила о своей помолвке с талантливым и авторитетным мистером Райтом, оказавшим нам в прошлом году большую помощь в чрезвычайной ситуации с Элеонорой. Лавиния не только пишет. Ее часто просят почитать стихи собственного сочинения на различных светских мероприятиях. И, если верить слухам, и девушка, и ее красавец-жених активно участвуют в новом движении суфражистов, набирающем силу в Лондоне и ратующем за права женщин.

Подозреваю, что эту пару ждет такой же счастливый союз, который сложился у Розы и Теодора. Их брак укрепился благодаря сбереженной любви и появлению на свет первого ребенка – очаровательной малышки, которую Роза окрестила Кларой. Для меня большая честь, что моя крестница является также моей тезкой.

Даже став матерью, Роза осталась на ведущих ролях в Обществе по улучшению положения бедных и даже обеспечила нескольких получателей благотворительной помощи работой в своем доме. В их числе и Сэм – тот храбрый мальчуган, что принес мне ботинок Элеоноры. Он уже не такой