Тайное книжное общество - Маделин Мартин

запястья и пальцы, заискрились в свете масляных ламп. – Я то же самое слыхала об этой лихорадке, – заявила она о несуществующей вспышке. Да, миссис Баскин любила продемонстрировать свою осведомленность и дать понять, что в курсе всех последних сплетен. – Но две недели! У кого есть время на такую болезнь?

В этот момент в гостиную вошел муж Элеоноры – судя по виду, нисколько не обеспокоенный тем, что рядом не было супруги. Он весело поприветствовал ближайших к нему джентльменов.

Роза напряглась.

Они не ожидали увидеть на приеме мистера Кларка без Элеоноры. Тем более что именно статус их подруги в Обществе, а не деньги ее мужа, обеспечили им приглашение на званый вечер.

Роза бросила обеспокоенный взгляд на леди Даксбери. Та еле уловимо мотнула головой.

– Он уступит, если поймет, что это ему выгодно, – пробормотала графиня.

– Мистер Кларк! – воскликнула миссис Баскин. – Я прослышала о болезни вашей супруги. Надеюсь, она скоро поправится. Знаете, когда у меня была лихорадка, моя служанка…

Роза отвернулась; скованные напряжением плечи расслабились. Как хорошо, что эта миссис Баскин такая назойливая!

Лавиния скрыла смешок под рукой.

– Похоже, эта особа сделает дело за нас, – довольно ухмыльнулась леди Даксбери. – Идея с двухнедельным восстановлением была замечательной, – проговорила графиня себе под нос. – Впрочем, надеюсь, нам столько не потребуется.

Прозвучал гонг к ужину.

Большинство гостей устремились к столовой зале, и леди Даскбери, Лавиния и Роза отступили в сторону.

– Девочки мои, мы вступаем в змеиное гнездо. Даже с учетом непреднамеренной помощи миссис Баскин мы должны ввести противоядие до того, как токсин проникнет в поток сплетен.

Теодор, оставив брата, подошел к Розе и предложил ей руку, чтобы сопроводить к ужину. Ей осталось лишь понадеяться на то, что желание сохранить место в Обществе перевесит самомнение мистера Кларка, ослепленного ощущением собственной значимости. Ведь ему бы не сулило ничего хорошего, узнай люди о том, что он упек свою жену в психиатрическую лечебницу.

Для Розы и Теодора прием прошел с огромным успехом. Леди Мэддлсон даже обратилась к девушке несколько раз за вечер. Блюда сменяли одно за другим – консоме, жареная камбала, крокеты из мяса птицы в пикантном соусе и сырная тарелка увенчались подачей отменного на вкус пудинга, украшенного цветочками из марципана.

И Роза продолжала есть, несмотря на то, что уже давно насытилась, и кусочки пищи, отправляемые в рот, становились все меньше, а желание ослабить корсет (не только из-за ребенка) все большим.

Но кульминационным моментом стало обращение к ней Байрона. Перед тем как все гости переместились в бальный зал, он сам подошел к Розе. Истощение проглядывало в сутулости его плеч и отсутствии на лице всякой краски. Мероприятие явно подорвало его слабеющий организм.

Роза жестом предложила ему присесть, но Байрон отмахнулся.

– Я не знаю, как вам удалось получить приглашение на этот прием, но я рад, что у вас получилось. – Скупая похвала как будто причиняла мужчине боль, пока он ее выговаривал, но грудь Розы все равно наполнила гордость. – Я никогда не одобрял вашей дерзости, – продолжил Байрон, – но в вас есть некая безрассудная смелость, которая меня не раздражает. Напротив, даже импонирует.

– Как лестно, – поддразнила деверя Роза, приняв ехидный комплимент.

Он усмехнулся.

– Я ценю в женщине способность постоять за нашу семью, – сказал он. – Возможно, я и не согласен с вашими методами, но я сознаю: вы сможете защитить семейство Вартонов и имение Амзел. Если не из других побуждений, то ради Теодора.

– Никто не печется о семье больше, чем он, – осторожно, стараясь не перейти границ дозволенного, как она уже однажды сделала, проговорила Роза. – Он хочет только быть хорошим графом.

Байрон кивнул; его лицо смягчилось:

– Я знаю.

И с этими словами он развернулся и направился к выходу. Похоже, ему уже не терпелось оказаться в своей уютной постели.

– Я могу спросить о содержании вашего разговора?

Обернувшись, Роза увидела мужа.

– Думаю, твой брат наконец-то принял меня. Сдается мне, его это не радует, но я удовольствуюсь и этим.

– Он понимает, что ты готова пойти на все ради меня. – Теодор наклонился к ней ближе, подмигнул и прошептал: – Даже подружиться с леди Мэддлсон.

Розе пришлось зажать рукой рот, чтобы не рассмеяться во всеуслышание.

А Теодор выгнул губы в своей мальчишеской, чуть хулиганской усмешке – той самой, что заставляла ее сердце пуститься вскачь.

– Ты такая отважная, моя американская розочка! Мне очень нравится это в тебе.

– Неужели? – скептически приподняла бровь девушка.

– Да! Всегда нравилось. – Оглядевшись по сторонам и убедившись, что поблизости никого не было, Теодор быстро поцеловал ее в губы. – И всегда будет нравиться.

Муж обнял Розу, ласково прикоснулся к ее животу, а потом предложил ей руку и повел в бальный зал.

В скором времени им предстояло стать счастливой, полноценной семьей, а имению Амзел обрести наследника.

Но даже невзирая на ее триумф, тревога за Элеонору не оставила Розу. Только бы графиня оказалась права, и им не потребовалось бы двух недель на спасение узницы!

Элеонора была сильной – в этом девушка не сомневалась. Но не дай бог ей израсходовать все силы до своего освобождения…

Глава сорок девятая

Леди Лавиния Кавендиш

Пульс Лавинии забился неровно, когда экипаж проехал под вывеской из кованого железа; «Ливенхоллская лечебница для душевнобольных».

Прошло два дня после приема у леди Мэддлсон.

Узнав имя адвоката, графиня действовала быстро. Мистер Броган без промедлений подал прошение в суд, а леди Даксбери не поскупилась на взятки, чтобы заручиться разрешающими подписям и ускорить его рассмотрение. Элеонора провела в этих жутких застенках пять дней.

Как только леди Даксбери получила уведомление о том, что ее можно забрать, она обратилась к Лавинии и Розе с просьбой: помочь доставить Элеонору домой. Обе подруги сказали своим семьям, что поехали на пикник в Ричмонд-парке, на окраине Лондона.

Экипаж остановился, и мрачная лечебница нависла над ними, как огромный зверь, поджидающий момента, чтобы проглотить их целиком. У Лавинии перехватило дыхание; она словно приросла к сиденью, парализованная ужасом.

Этим утром она сделала запись в своей тетради, описав страх перед этим местом такой быстрой и неверной рукой, что разобрать слова можно было только с трудом. Но даже испиши она сотню тетрадей, это не развеяло бы ее тревогу и волнение перед поездкой в лечебницу. Ведь угроза оказаться там преследовала ее большую часть жизни.

На плечо девушки легла рука в перчатке.

– Вы можете остаться в карете, если хотите, – мягко предложила леди Даксбери.