Тайное книжное общество - Маделин Мартин

Женщина рядом с Элеонорой даже не притронулась к ней. А принялась вертеть ложку между своими длинными пальцами, покрытыми рубцами – похожими на те, что уродовали руки юной служанки графини Даксбери.

– Я видела, вы говорили с мисс Биа? С той, в синей юбке.

Элеонора кивнула.

– На вашем месте я бы не стала этого делать.

Но если женщина под именем «мисс Биа» выглядела утонченной и очень достойной, то эта показалась ей неприятной – похожей на куницу с зоркими, все подмечающими глазками.

– Почему мне не стоит с ней разговаривать?

Женщина-куница пожала плечами:

– Она убила двенадцать человек.

Элеонора напряглась; ее взгляд тут же отыскал мисс Биа в другой части комнаты – только для того, чтобы убедиться: глаза женщины были сфокусированы на ней, на Элеоноре, буквально буравили ее с интересом. По спине пробежала дрожь, усиленная холодом комнаты, облицованной камнем, остывшей баланды и ужасом того, с чем она так неожиданно столкнулась.

Годы…

Нет… Нет! Не может быть…

Дрожь снова сотрясла ее тело, затем еще раз, и оно уже не стало сопротивляться, а продолжило трепетать.

Ботинок!

Элеонора старалась не думать о нем чересчур сосредоточенно – об этом слабом шепотке надежды, которая пока еще у нее оставалась. Уж слишком много было вариантов, обрекавших ее план на провал.

Если паренек прикарманил деньги и не выполнил ее просьбы.

Если Дэвис выставил ее посыльного, не выслушав, с чем он пожаловал.

Если леди Даксбери не смогла найти способ, как вызволить ее из этого ада.

Шансы на успех были слишком невелики. Элеонора не могла позволить себе надеяться.

Коридор с палатами-клетушками огласил грозный крик, и санитарки-надзирательницы согнали всех женщин в унылый загон из кирпича и камня, называвшийся, как узнала Элеонора, «прогулочной площадкой» – с единственным квадратом голубого неба над головой, намекавшим на существование мира за этими стенами. Мира, к которому они прежде принадлежали.

Гнетущую тишину заполняло клацанье их башмаков по булыжникам. Ботинок, который Элеоноре дали по приезде в лечебницу взамен утерянного, оказался ей сильно мал и больно жал пальцы.

Мисс Биа внезапно приблизилась к ней, и суровое выражение на ее лице сменилось улыбкой. Но теперь, когда Элеонора пригляделась к новой знакомой внимательней, эта улыбка не показалась ей теплой. И не затмила холод синей пучины глаз.

Эта улыбка была маской, надетой на лицо чудовища.

Отшатнувшись, Элеонора натолкнулась на одну из санитарок.

– А ну назад! – Сильные руки толкнули ее обратно в толпу женщин.

Мисс Биа протянула ей руку, но Элеонора отвернулась, избегая неприятного пожатия. Нога в не подошедшем по размеру ботинке поскользнулась на сыром камне, и она опять в кого-то врезалась. Женщина приняла толчок за пинок и обрушила кулак на другую узницу, рядом с Элеонорой – в отместку.

Мисс Биа наблюдала за спонтанной стычкой с отрешенной ухмылкой. С лица попавшей под раздачу женщины брызнула кровь. Воздух пропитал горячий медный душок красных брызг, зарядивший маленькую площадку неистовой энергией. А та почти мгновенно трансформировалась в хаос.

Оглушительные свистки пронзили воздух, но женщины, дубасившие кулаками, пинавшие и царапавшие друг друга, не обратили на них никакого внимания. Элеонора попятилась назад и прилипла к стене, прижав ладони к влажной, шершавой поверхности.

На подмогу надзирательницам прибежали еще несколько санитарок. И порядок, наконец, был восстановлен: грубые руки разняли самых агрессивных узниц, а окончательно их пыл угомонили угрозы каким-то паральдегидом[5]. Именно они остановили дикую схватку.

Женщина в белом халате уперла руки в бока с таким властным видом, что у Элеоноры не осталось сомнений: она была здесь за главную.

– Кто зачинщица? – рявкнула женщина.

Мисс Биа показала на Элеонору.

Нет!

Она должна была продемонстрировать примерное поведение. Чтобы ее выпустили отсюда. Чтобы позволили видеться с Уильямом.

– Это не я, – возразила Элеонора. – Меня толкнули. Это было…

Но безжалостные руки уже схватили ее и потащили внутрь, мимо вереницы палат, в которых убирались изнуренные санитарки. Мимо огромной открытой комнаты с разбросанным на полу сеном и деревянными лоханями по углам. Комнаты, предназначавшейся, скорее всего, не для животных, а для людей.

Возможно, в том, что доктор Гимбол настоял на ее помещении в отдельную палату, было больше великодушия, чем поначалу подумала Элеонора.

– Пожалуйста. Уверяю вас, не я одна повинна в этой драке, – попыталась настоять она. Силясь сохранить ровным голос, уже готовый задребезжать ее отчаянием.

– Не я одна повинна… – передразнила ее одна из санитарок высоким, нарочито аристократичным тоном.

– От новеньких всегда проблемы, – хмуро покосилась на Элеонору другая санитарка.

Женщины затолкали ее в комнату, выложенную плиткой. Со стены свисали цепи.

Пленницу захлестнул ужас.

Она отступила назад, но хватка санитарок была железной – такой же сильной и немилосердной, как у Сесила. Ноги у Элеоноры подкосились.

– Нет! – почти задохнулась она.

Но ее руку уже отдернули назад, и на запястье застегнулся наручник.

Та из санитарок, что была выше ростом, цыкнула на нее, помотала головой и пристегнула вторую руку.

– Здесь ты научишься уму-разуму, – заявила она; голос женщины был бесстрастным, а взгляд – безучастным: в ее глазах Элеонора не увидела даже намека на сочувствие.

Санитарки ушли. Над головой Элеоноры загудели трубы. Она подняла глаза, и в этот самый момент вода, полившаяся из крана, обрушилась на нее с такой силой, что закололо кожу. Ледяная температура стала шоком для всего ее организма.

«Беги! Спрячься!» – заверещал тонкий голос внутри. Но стоило миссис Кларк попытаться, и наручники, впившись в запястья, удержали ее на месте. Она не отказалась от попыток, но все оказались напрасны.

Вода хлестала из крана, обжигала ледяными струями ее кожу и заливалась в рот, как бы она не поворачивалась.

Элеонора попыталась закричать, но тут же захлебнулась и закашлялась, а потом долго отплевывалась.

Избежать натиска ледяной воды было невозможно. В конце концов Элеонора рухнула на пол – с руками, задранными вверх цепью – и наклонила голову вперед, чтобы защитить хотя бы лицо. Вода продолжила хлестать ее по спине.

– Еще двенадцать минут, – едва расслышала она сквозь шум голос санитарки.

Двенадцать минут, поняла она в тот день, могли растянуться в вечность.

Когда ее, наконец, подняли с пола, ноги не могли уже удержать даже вес намокшего платья миссис Кларк, а тело сотрясала неукротимая дрожь, заставлявшая лязгать зубы.

Санитарка подняла шприц, заполненный какой-то жидкостью.

– Что… что это… такое? – запинаясь, спросила Элеонора.

– Паральдегид.

Толстая игла вонзилась в локоть. И то, чего так устрашились драчливые узницы, вмиг ставшие покорными, теперь с болью хлынуло по