Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

Прямо на вокзале зарезал Яшка по Костиному приказанию Ивана Пропуткина, а до этого затолкал в прорубь на Читинке полуживого Андрея Григорьева. Сколько Яшка поубивал на трактах проезжего люда – кроме него, не знал никто, но счет шел на десятки жизней.

Рассказами про Яшкины кровавые дела, Чимов наглядно рисовал перепуганному Осипу прямую перспективу его возможных намерений отойти от шайки. Обратной дороги не было… Голубицкого раздавили жестокость и размах преступного промысла, размер сумм и ценностей, которыми ворочали бандиты во главе с Ленковым. По его, Осипа, деревенским понятиям, денег и товара было немеряно!

Но еще больше убивало другое – оказалось, что карбат попросту кишит бандитским элементом! Еще когда Осип служил, до перевода в парикмахерскую, в четвертой роте, познакомился он и начал приятельствовать с Федором Сидоровым. Теперь же Федор, через Ленкова сошедшийся с Чимовым, узрел около него и своего дружка. Потому в разговорах его не стеснялся. Так Осипу открылось, что в квартире Сидоровых главарь Ленков часто жил-ночевал зимой, бандиты там порой собирались для походов на «дела», был здесь и потайной склад краденых вещей, часть из которых Сидоров-старший перешивал для продажи.

Бандитский размах, бесцеремонность, с которой ленковцы открыто обсуждали в карбатовской парикмахерской будущие или уже совершенные преступления, реальная угроза расправы за длинный язык – все это породило в Голубицком такой уровень страха, что он напрочь отбил у Осипа хотя бы крошечное, минутное намерение сообщить командованию или в милицию о бандитском гнезде под носом Госполитохраны.

Тем временем в парикмахерской караульного батальона тайный штаб ленковской шайки действовал уже вовсю. Сам главарь ночевал в карбате почти всё последнее время, только иногда меняя место ночлега на светёлку в доме портного Сидорова, куда его уводил розовощёкий Федька в сопровождении Яшки Певченко.

Впрочем, никто не знал, настоящая эта фамилия у Яшки или нет. Он то назывался Певченко, то Шевченко, то обоими фамилиями одновременно, проще было обходиться его кличкой – «Яшка-с-чубом».

Яшка постоянно околачивался в парикмахерской, взяв за моду изводить Осипа Голубицкого рассказами о своих кровавых похождениях. Вызнал через Чимова тонкую струнку у парня.

– Погулеванили мы по зиме на Кадалинских кирпичных сараях, – монотонно бубнил, вылив в глотку пару стаканов ханки или разведенного спирта, Яшка-с-чубом. – Втроем были: Костя, Яха Верхоленцев да я. Подловили там человечка, вытрясли… Понятное дело, вначале пульнул я ему в лобешник, шоб он не орал и не сопротивлялся… А потом мы там же, за кирпичными сараями, еще одного человечка уконтрапупили. Но в другую ночь, потому как с нами ещё Борька был… этот… как его… низкого роста… Или, вот, я одного в Кузнечных хлопнул удачно – триста рублёв серебром зараз! Не то что китайцев бить… У этих узкоглазых больше сороковника сроду не находил. Иной раз все карманы обшаришь, все обсмотришь, по всем закоулкам лавчонку облазишь – нема, шоб ты сказився!

Яшка, прищурившись, смотрел на обмершего Осипа, потом широко раззявливал в ухмылке щербатый рот и продолжал нагнетать страх:

– …А, вот, ежели бурятов перестреть на тракте и перехлопать, то неплохо можно разжиться. Осенью трех «налимов» пришибли с Костей и Борькой на тракте, так почти семь сотен золотых рубликов взяли. А оне-то при оружьи были. Не помогло… Зато взяли с них большой смит-вессонский револьвер и два «нагана»… Хы, Костя потом «наганы» другим бурятам продал! – затрясся в беззвучном смешке Яшка, только глаза так и остались холодно-рыбьими.

– …А в марте мы там же, на тракте, шестерых завалили, от которых полторы тыщи рубликов золотых взяли… Тоже Костя дело возглавлял, а ещё там Илюха Волков был. Мы с ём и перебили всю публику. От так-то, паренек-парниша… Бурятского народу перекокали мы – пропасть! И опять жа, в тот же самый день перешли с тракта к Черновским, там взяли одного мужичка с подводою. Его не убивали. Обчистили субчика, отобрали полста рублей золотом, а его связанного на телегу положили да – как шугнем лошака по дороге! Смеху бы-ыло… – протяжно и задумчиво закончил Яшка свои страшные воспоминания и потянулся за наполненным стаканом, уже потеряв интерес к Голубицкому.

Воспользовавшись «паузой», Осип выскользнул из парикмахерской и, дойдя до кухни, где в это время никого не было, вытащил наконец из-за лавки сложенную газету. Тот самый номер «Дальне-Восточного пути», который в первую их встречу показывал и читал Ленков. Измятую гармошку газетных листов Осип, прибирая у Чимова в «кандейке», нашел под кроватью, пробежал наутро глазами – вчитываться было недосуг, только и сховал за лавку, на которой ночевал. А потом и запамятовал от страха про газетку. Нынче же этот Яшка своими зловещими разглагольствованиями напомнил.

«Последняя “встреча” уголовного розыска с Ленковым, – писала газета, – произошла случайно 29 марта около 9 часов вечера на Большом Острове. Угрозыск получил сообщение, что в один из домов на Большом Острове зашли четверо подозрительных, причем двое из них походили по описаниям на разыскиваемых по другим делам преступников. Были командированы трое агентов, которые и наткнулись в этом доме на самого Ленкова, его “правую руку” Верхоленцева, некоего Метляева и Храмовских, брата содержащегося в тюрьме за убийство домовладельца Храмовских. Первая неожиданность сменилась второй, – как только агенты розыска открыли дверь, по ним сейчас же была открыта стрельба из револьверов. Стреляли из дверей и двух окон. Агентам приходилось стрелять с осторожностью, так как в доме находились две женщины и несколько детей. Один из агентов бросил в дом бомбу с целью этим заставить преступников выйти на улицу. Бомба была не заряжена во избежание взрыва и ранения или убийства женщин и детей.

Хитрость удалась, и преступники во главе с Ленковым выбежали из дому, продолжая отстреливаться. При перестрелке на улице один из преступников – Верхоленцев был тяжело ранен, остальные скрылись; ранен также и один из агентов.

Раненому Верхоленцеву удалось все же скрыться в другом доме, где он был найден последовавшей вскоре за перестрелкой облавой всего района. Между прочим, Верхоленцев дважды бегал из-под стражи, причем в последний раз его товарищ по бегству был убит, а ему удалось скрыться.

С поимкой Верхоленцева весь “кадровый” состав шайки переловлен. Неуловимым остается один Ленков».

Осип Голубицкий тяжело вздохнул.

Из бандитских пьяных россказней уже был наслышан об истинных обстоятельствах ранения и последующего обнаружения Верхоленцева. Как и о том, что в доме Храмовских в тот раз Ленкова не было. Газетчики попросту всё собирали в кучу, создавая у читателей впечатление, что