Змей Севера - Гордон Догерти

К его облегчению, властность одинокого голоса, казалось, немного уняла их страхи, и они двинулись вперед единой массой.

Но когда они достигли центра равнины, Сальвиан остановился, почувствовав дрожь земли. Всадники. Он посмотрел на восточный край гряды позади них. Там, вдалеке, поднималось облако пыли, становясь всё ближе.

Затем на виду появилось крыло из нескольких сотен готских всадников в шлемах, с опущенными копьями; их лидер нес темно-зеленое знамя со змеей. Римляне разразились паническим воплем, поворачивая, чтобы бежать в другую сторону. Но с той стороны вылетело еще одно готское крыло, так же готовое к бойне. Два крыла пошли галопом, окружая римских беженцев, а затем остановились.

— Посол! Что нам делать? — Разведчик дрожал, его лицо было белым как полотно.

Сальвиан посмотрел на разведчика с мрачным лицом.

— С этим я разберусь сам. Все годы моего учения были ради этого момента.

С этими словами он повернулся и молча посмотрел на предводителя всадников. Затем шагнул вперед, безоружный, раскрыв ладони в жесте мольбы.

Но лицо всадника исказила хищная ухмылка. Раздался лязг железа — он обнажил свой длинный меч.

* * *

— Как только перевалим через этот подъем, до моста останется меньше мили; не сбавлять темп! — ревел Галл своим легионерам, глядя на травянистый гребень, отмечавший северную границу равнины Маркианополя.

На бегу он то и дело бросал взгляды через плечо на теперь уже далекий город. Он светился оранжевым, стены почернели, языки пламени плясали над зубцами, а дым спиралями уходил в небо. Едкий привкус разрушения щипал ноздри. Жребий был брошен; Фритигерна уже не вернуть. Перемирие было разбито вдребезги. Он вознес безмолвную молитву Митре за легионеров и семьи, оставшиеся внутри горящего города.

Он сместился в хвост колонны, чтобы пересчитать окровавленный, оборванный сброд; многие потеряли шлемы, щиты и оружие в бою. Он насчитал шестьдесят и нахмурился, затем пересчитал снова. Всё так же шестьдесят. Наспех сколоченная когорта была практически истреблена всего через несколько дней после создания. Все те незнакомые лица, что он вывел вчера из форта, пополнили армию теней, марширующую в его памяти. И все же ему стало немного теплее от того, что костяк его лучших людей был все еще с ним. Феликс, Зосима, Кводрат и Авит шли в авангарде отступающей колонны, а Паво и Сура замыкали шествие. Он ускорил шаг, чтобы снова возглавить колонну, когда они преодолели подъем, а затем набрал воздух в грудь, чтобы снова подбодрить их.

И тут эти шестьдесят человек остановились. Все затаили дыхание, в ужасе глядя на открывшуюся перед ними картину.

Гребень гряды и ближняя сторона равнины за ним были усеяны трупами. Римские беженцы. Остекленевшие глаза, разинутые рты, протянутые руки, застывшие в смерти.

Тысячи.

Глаза Галла расширились от этого зрелища, и он услышал, как кого-то из его людей стошнило рядом. Он увидел трупы немногих нестроевых служащих легиона, смешавшиеся с месивом из крови и тел. «Спаси нас Митра, — прошептал голос в его голове, — их перерезали, как скот». Он вытянул шею, вглядываясь в конец равнины; был виден край моста через Бели Лом. Они находились всего в миле от спасения.

Он почувствовал, что все взгляды устремились на него. Подняв глаза, он увидел стеклянную решимость во взгляде каждого из своих людей, кроме Паво; Паво отрицательно качал головой, таращась на ковер из мертвецов, сплетенные конечности и изрубленную плоть. Галл нахмурился, а потом понял. Сальвиан. Галл закрыл глаза, сердце его упало. Молю, пусть твой путь в Элизиум будет быстрым, мой друг.

Затем, открыв глаза, он увидел отпечаток копыта на земле, все еще свежий, в котором собиралась кровь. Железная маска снова опустилась на его лицо.

— Всадники, сделавшие это, должно быть, где-то рядом. К мосту!

Как один, шестьдесят человек перешли на бег, спускаясь с гряды, чтобы пересечь северную равнину. Впереди манил деревянный мост. А за ним, через несколько сотен ярдов, тянулся лес.

— Тпру! Что это там, командир? — Феликс затормозил, кивнув на очертания предмета, стоящего у дальнего предмостного укрепления. Он был высотой с человека, а шириной — с четверых, и накрыт большим куском грубой ткани. Остальные тоже замедлили ход.

Глаза Галла сверкнули.

— Это наша последняя надежда. Четырехклыкое чудовище…

Феликс сухо ухмыльнулся.

— Гигантская баллиста? — Затем он повернулся к отряду и рявкнул: — Шевелитесь! Я разве разрешал останавливаться?

Галл посмотрел поверх устройства. Он нахмурился, оглядываясь в поисках четверых легионеров, которых оставил здесь, но не увидел ни души. Он наклонился к своему примипилу:

— Что ж, надеюсь, она нам не понадобится, — неуверенно произнес он, оглядывая пустынную равнину. — Перейдем мост и укроемся в деревьях. Там осмотримся, перевяжем раны, проверим пайки и снаряжение…

Слова Галла замерли, когда он почувствовал это: земля под ногами дрожала. Он обернулся на бегу.

— Митра, нет! — прошипел Феликс, тоже оглядываясь на травянистый подъем.

Облако пыли взметнулось над равниной, которую они только что покинули, а затем крыло из сотни готских кавалеристов вырвалось из-за гребня; ведущий всадник держал развевающееся знамя с меткой Змея.

— К мосту, ломай строй! — закричал Галл.

Легионеры замешкались лишь на мгновение, прежде чем обернулись и увидели, что на них надвигается. Колонна тут же рассыпалась, и люди побежали, бросая оставшиеся щиты, копья и шлемы. Каждый из них знал: быть пойманным кавалерией в чистом поле при численном превосходстве врага означает верную смерть.

Галл обернулся на бегу. Кавалерия настигала их, оставалось всего четверть мили. Теперь он мог разглядеть их красные кожаные кирасы, конические шлемы и копья, устремленные в небо. Затем, по резкому выкрику командира, железные наконечники единым плавным движением опустились для атаки. Галл окинул взглядом своих людей; он понял, что они не успеют добраться до моста вовремя. Он отстал, поравнявшись с аквилифером в хвосте; тот задыхался. Галл схватился за штандарт с серебряным орлом и вырвал его у солдата, который поначалу отказывался его отпускать.

— Твоя честь незапятнана, парень, отдай мне орла и беги к мосту. Живо! — прошипел Галл.

Галл развернулся лицом к готской кавалерии и пошатнулся, увидев их всего в двадцати шагах, не больше. На лицах всадников играли хищные ухмылки людей, знающих, что победа и легкая резня у них в кармане; их светлые волосы развевались, лошади роняли пену, лоснясь от пота после галопа. Он почувствовал укол старого чувства — ужаса,