Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

– Во, стало быть, и я при ружье! – обрадовался Баталов. – А то у меня – голяк…

– Втроем пойдем? Не маловато будет? – спросил Самойлов. – Золотые купчины – народ суровый, тож небось при нарезном оружье будут.

– Перещелкам из засады! – беззаботно отмахнулся Коська, но тут же обеспокоенно посмотрел на Мишку Самойлова, безоговорочно признав его старшим. – Но ежели надобно подкрепленье, то могу с собой Кешку Крылова взять. А чо, парень надежный, с им мы с детства знаемся…

– А у него чего есть? – Самойлов изобразил, что вскидывает винтовку и прицеливается.

Коська пожал плечами.

– Сообразим чево-нибудь, ежели он пустой. Я вот об чём, мужики, поболе волнуюсь… Надобно сурьёзно продуктишками запастись: а ить и неизвестно, сколь там пролазим на хребте да энтих купцов скарауливать будем…

– Хлеба надо поболе пуда, – пробурчал Бердников, – коли несколько дней шариться будем. Оно как охотники считают: идешь в тайгу на неделю – провизии бери на месячишко. Опять же, чаю, пшена, сала. Эх-ма, зазря сожрали ту кучу, котору я из деревни притартал!

– Всем гамузом провизию собираем! – приказал Самойлов. – И побольше. Часть с собой понесем, а остальное на Костиненку нагрузим, пущай на своей телеге прям на тракт увезет и затырит там, где договоримся.

Мишка помолчал, еще что-то обдумывая. Посмотрел на Баталова.

– Так, значит, на этих днях, Николаша твой говорит? В общем, так. Восьмого числа здеся же соберемся со всем готовым. К вечеру. И Николаше накажи, штоб был как штык! С подводою. Ты, Коська, пуд хлеба по-всякому находи, а ты, цыган, крупой и чаем запасайся. И это… Ты, Коська, нащёт продуктишек своего кореша Кеху тоже озаботь, штоб полноправно в долю вошел. И лишний ствол не помешает… Восьмого числа! Понятно, субчики-голубчики?

Глава десятая

1

Назначенный 27 июня 1921 года Главкомом Народно-революционной армией и военным министром ДВР, первый в РСФСР кавалер учрежденного пролетарского ордена Красного Знамени Василий Константинович Блюхер взялся в кратчайшие сроки решить неимоверно сложную задачу – превратить разрозненные партизанские отряды, пронизанные анархией и самостийностью, и сложившиеся к тому времени партизанские соединения в кадровую регулярную армию, однородную по структуре, составу, боевой подготовке, с высокой воинской дисциплиной и четкой системой управления.

Реформирование вооруженных сил Дальневосточной республики происходило не в мирных условиях – чаще в ходе боев да и при крайне скудном снабжении вооружением, амуницией, продовольствием из Советской России. Решающим этапом в становлении НРА стали ожесточенные бои с белогвардейскими полками на восточном направлении. И завершилась, по сути, схватка 10 февраля 1922 года успешным штурмом настоящей крепости белых на крутой сопке близ деревни Волочаевка. Большой кровью обошедшийся Волочаевский штурм фактически сломал Белую гвардию, предрешил её печальный исход. В общем же, бои на Амуре показали, что основной цели Блюхер добился: боеспособные формирования НРА созданы и в боях не дрогнут. Осталось политически закрепить возникший в частях Народно-революционной армии ДВР настрой на победу и военный успех. Правительство Республики поддержало предложение Блюхера о торжественном приведении частей НРА к присяге, для чего учредило День воина.

– Смир-на-а! Равнение – на-ле-е-во!

Громкая протяжная команда раскатывается по залитому первомайским солнцем плацу, на котором застыли в строгом ротном строю бойцы Народно-революционной армии ДВР.

Сегодня по всей республике отмечаются сразу два праздника – официальный День Интернационала и День воина.

Накануне Василий Константинович связался по телефону с секретарем Дальбюро ЦК РКП (б) Анохиным и попросил принять присягу в 104-й бригаде НРА, дислоцирующейся близ Читы, в Песчанке.

Пётр Федорович Анохин, как и Блюхер, был направлен в Читу для решения политических задач укрепления «буфера». Полномочия получил немалые – главного большевистского комиссара в Восточной Сибири, Забайкалье, Приамурье и Приморье. Волей судеб Анохин и Блюхер в столицу ДВР ехали в одном поезде и даже в одном вагоне, что положило начало их крепкой дружбе.

Анохин с удовольствием принял предложение Блюхера об участии в торжественном принятии присяги бойцами.

– К принятию присяги при-и-исту-пить! – раздалась новая команда.

Перед ровными коробками замерших на плацу рот возвышалась свежесколоченная из пахнувших смолой сосновых досок трибуна, обтянутая с фронта красным кумачом. На нее поднялись перед началом торжественного ритуала Анохин, командование бригады, гости из Читы.

Комиссар бригады Тихонов раскрыл красную коленкоровую папку с текстом присяги.

– Я, сын трудового народа, – громко и отчетливо зачитал первые строки текста присяги комиссар, – гражданин Дальне-восточной республики…

– Я, сын трудового народа-а… – оглушительным эхом отзывается двухтысячный строй, – …гражданин… республики…

Священные слова каждым народоармейцем давно заучены наизусть, но все слушают знакомые фразы с трибуны и с видимым удовольствием скандируют вслед за комиссаром.

– … торжественным обещанием принимаю на себя… почетное звание воина… защитника интересов трудящихся… клянусь… Дальневосточной республике!

– Ура! – громовым голосом выкрикивает Тихонов, захлопывая папку.

– Ура-а-а!!! – взрываются ротные коробки. Летит волнами, то затихая, то усиливаясь, несмолкаемый боевой русский клич. – Ура! Ура-а-а!..

Обратно в город Анохин возвращался с сотрудником особого отдела штаба НРА Станиславом Козером, тридцатидвухлетним высоким брюнетом среднего телосложения, с открытым смешливым лицом и таким же нравом любителя пошутить и, как оказалось из разговора по дороге, страстного охотника. Козер сопровождал Анохина на церемониал в бригаду по поручению Блюхера.

– Говорят, Пётр Федорович, что в этот сезон утки особенно много, – поделился Козер. – Нынче она там, на югах, засиделась. Зима-то нас не баловала, весна поздняя, посему сейчас самый прилёт и начинается. А ежели бы апрель выдался сначала теплым, то надо было бы на утку выходить числах в двадцатых апреля…

– Да я, честно говоря, Станислав Францевич, ружья уже несколько лет в руки не брал, – отозвался Анохин, подставляя ветерку полнощёкое лицо. И добавил с сожалением и грустью: – Не до охоты давно…

– Ну, это вы – напрасно! Понятное дело, что забот у вас – через край, но всё равно… Нельзя все время жилы рвать. Отдых и разрядка всякому организму требуются, – назидательно проговорил Козер, умело управляя легкой «американкой». Сытая лошадь резво бежала, пофыркивая и встряхивая челкой.

– А кто же спорит? А может, и выберемся как-нибудь с ружьишком, чего загадывать, – потянулся на сиденье Анохин всем своим крупным, полным телом.

Возглавив по приезде в Читу секретариат Дальбюро, Анохин одновременно стал и председателем партийной комиссии по чистке всей дальневосточной партийной организации, что отнимало массу времени, сил и нервов, как и обязанности особого уполномоченного Министерства иностранных дел ДВР на переговорах с Японией. Если к этому добавить членство в Совете ЧОН – частях особого назначения, созданных для более успешной борьбы с бандитскими формированиями, то нетрудно было представить повседневную загруженность главного в ДВР