Рубль, которого не было. Очерки экономической истории России - Алексей Николаевич Волынец

недоступными, за линиями фронтов, оставались хлебопроизводящие регионы на Дону, Северном Кавказе и Южном Урале. Неудивительно, что основное «отчуждение хлебов» в тот год происходило в губерниях Поволжья.

Большевикам приходилось идти на разные импровизации, чтобы доставить хлеб в голодающие города. Например, с 10 марта по 10 апреля 1919 года в Советской России прекратили движение всех пассажирских поездов, перенаправив их на перевозку продовольствия. Правда, ситуация с транспортом к тому времени была такова, что даже эти чрезвычайные меры позволили дополнительно использовать «под хлеб» лишь две сотни паровозов…

Когда в июне 1919 года глава продовольственного комиссариата Саратовской губернии, опасаясь крестьянских мятежей, попытался уговорить Москву снизить спущенные ему сверху нормы развёрстки, из столицы пришла телеграмма на грани истерики: «Знаем, вас могут убить, но, если вы не дадите в центр хлеба, мы вас будем вешать».

Даже под угрозой виселицы Саратовская губерния тогда смогла дать Москве лишь 42 % запланированного хлеба. В целом за 1919 год планы продразвёрстки были выполнены на треть, и почти половину всего советского хлеба в том году дали земли Тамбовской, Саратовской и Самарской губерний. Неудивительно, что в последующие годы именно эти регионы стали зоной локального апокалипсиса. Тамбовскую губернию охватила «антоновщина» – массовое крестьянское восстание, а Поволжье, утратившее в ходе продразвёрстки почти все запасы хлеба, после засухи и неурожая 1920 года охватил страшный голод.

В том году в отдельных районах Поволжья урожай не превышал 8 % от среднего довоенного. При этом в стране всё ещё продолжалась Гражданская война. И хотя для Самарской и Саратовской губерний планы развёрстки в 1920 году уменьшили соответственно вдвое и втрое, это уже не спасло местных крестьян.

В 1920 году продразвёрстка потрясла даже не имевшие хлебного избытка сёла Нечерноземья, в которых продовольствия изъяли в тринадцать раз больше, чем в предыдущем году. Однако это составило не более 7 % всего собранного продотрядами. Лишь отчасти компенсировали ситуацию отбитые у Колчака губернии за Уралом, давшие в том году почти 17 % хлеба.

Сложной оставалась ситуация и на плодородном Северном Кавказе, недавно отбитом у белых армий Деникина. Например, Ставропольская губерния, до мировой войны ежегодно дававшая на рынок 50 миллионов пудов товарного зерна, к лету 1920 года получила план развёрстки всего на 29 миллионов пудов, а собрать смогли лишь 7 миллионов. Из-за разрухи железных дорог на север в голодающие города вывезли ещё меньше. Даже меньше, чем в том году успел вывезти из Крыма за границу генерал Врангель, за восемь месяцев своего главнокомандования продавший иностранцам почти 10 миллионов пудов зерна.

К счастью для голодающих городов, в 1920 году свой вклад, наконец, внесли чернозёмы Украины. Планы развёрстки из-за многочисленных атаманов здесь выполнили лишь наполовину, что дало 71,5 миллиона пудов хлеба. Объём для тех дней внушительный, но это лишь в два раза больше, чем дали в предыдущем году Саратовская и Самарская губернии. Так что срывавший продразвёрстку на берегах Днепра знаменитый «батька» Махно, при всей романтике идейного защитника «вольного селянства», тоже несёт долю косвенной ответственности за голодные смерти в Поволжье…

Отряды для «хлебной войны»

Стоит немного сказать и о тех, кто непосредственно отбирал хлеб у крестьян, – о бойцах продовольственных отрядов. Первый такой отряд создали в Петрограде ещё 11 ноября 1917 года, его отправили в Тамбовскую и Воронежскую губернии. Изначально многие продотряды создавались стихийно, даже отдельными заводами и профсоюзами. Газеты тех дней именовали их «отрядами для хлебной войны».

С мая 1918 года советское государство начало централизованное формирование продотрядов и объединение их в продармию. В январе 1919 года, накануне принятия декрета о продразвёрстке, на Всероссийском совещании продовольственных организаций большевик Александр Шлихтер, будущий нарком продовольствия Советской Украины, говорил прямо: «Извлечение хлеба может фактически осуществляться только при наличии реальной угрозы – вооружённой силы…»

На пике Гражданской войны, осенью 1919 года, по стране в 27 губерниях действовало 968 продотрядов со списочным составом 30 677 человек. Эта относительно небольшая продармия играла в те дни большую роль, чем иные фронты. История той «хлебной войны» посреди войны гражданской полна взаимной жестокости. Захват заложников продотрядами или садистские расправы крестьян с пленными бойцами продармии – вполне рядовые события тех лет. Мемуары и документы фиксируют порой чудовищные ужасы.

При этом бойцы продармии не были марсианами, высадившимися посреди благостной деревни. Статистический портрет тех 30 677 продотрядчиков (как их обычно именовали в те дни) даёт такую картину: 68 % – это промышленные рабочие, великороссы по национальности, грамотные, старше 35 лет, женатые и с детьми. То есть для той эпохи почти пожилые люди, с жизненным опытом, профессией, грамотностью заметно выше средней по стране и, главное, хорошо знающие, что такое голодающие семьи…

Любопытно, что приказы по продармии декларировали «совершенную недопустимость пребывания в отрядах женщин». За наличие при продотрядах слабого пола их руководители подлежали аресту.

Хлеб в те годы изымался не только силой. Помимо продотрядов и продармии, к концу войны достигших численности в 70–80 тысяч человек, десятки тысяч рабочих и красноармейцев по всей стране были сведены в «уборочно-молотильные» отряды.

«Иначе победить в разорённой стране мы не могли…»

К исходу Гражданской войны большевики с великим трудом и жертвами сумели наладить механизм «отчуждения хлебов в распоряжение государства». В 1920 году они собрали продовольствия в три раза больше, чем двумя годами ранее. Если в 1918 году государственный паёк обеспечивал лишь четверть потребностей горожан в питании, то в 1920 году – уже свыше 74 %. За два года продразвёрстки потребление «хлебов» в городах даже выросло на 8 %.

Благодаря продразвёрстке в годы Гражданской войны сохранялись целые оазисы относительного благополучия – например, работавший на нужды Красной армии Сормовский завод. Его рабочие бесперебойно получали усиленный паёк и в процессе создания первых отечественных танков едва не объявили забастовку, когда в пайке выдали муку более низкого сорта…

Государственное перераспределение проходило в масштабах всей страны. Например, в 1919 году в Смоленской и Витебской губерниях урожай составил 55 % от довоенного. И при довоенных урожаях эти губернии оставались «потребляющими», и в лучшие годы требуя привозного хлеба. Планы продразвёрстки на Смоленщине и Витебщине зачастую выполнялись даже с превышением, но не позволяли прокормить местное городское население в условиях Гражданской войны. Поэтому накануне масштабных боёв с поляками Пилсудского жители Смоленска и Витебска спасались от голода хлебом, выбитым продотрядами в Саратовской губернии.

Отмену продразвёрстки большевики начали через три месяца после окончательного разгрома главных сил своих белых противников. Именно «отчуждение хлебов» позволило сторонникам Ленина сначала разгромить организованное сопротивление Колчака, Деникина, Врангеля, а затем отменой продразвёрстки успокоить массовые, но разрозненные крестьянские