Япония глазами японца. Все о культуре Страны восходящего солнца - Сэйго Мацуока

Очевидно, что истинная природа японской культуры чрезвычайно тонка и сложна. Остаётся лишь надеяться, что распространение глобализма и повсеместное усиление различных регалментов и стандартов, не приведёт к исчезновению цельной и многообразной, тонкой и самобытной культуры Японии.

Чтобы предотвратить это, необходимо более глубокое редактирование омокагэ, необходимы более осознанные усилия по возрождению традиционных ценностей.

Нам нужно постоянно заботиться о воспроизведении своей уникальной эстетики – не только в духе кавайи («милый») и ябай («крутой»), но и в духе ики, цу и о-кян. Важно, чтобы японцы смелее воспринимали сложность и многообразие своей культуры.

Во имя лучшей версии Японии

Пришло время подвести итоги. Я изложил своё видение различных подходов к японской культуре и описал особенности некоторых «японских фильтров». Есть много вещей, о которых я не успел рассказать, и многое, о чём хотел бы рассказать подробнее, но последнее, о чём бы мне хотелось упомянуть – это об образе «редактирующей себя Японии», который я всегда представляю в своём сердце.

Эта книга – серия набросков «образов редактирующей себя Японии», призванных пролить свет на силу её «техники редактирования».

Моя работа заставляет меня смотреть вокруг взглядом редактора. Мне всегда было интересно, как редактируется наш мир. Девиз школы техники «редакционной инженерии», директором которого я являюсь, – «Учиться у жизни. Исследовать историю. Играть с культурой». Мы поставили перед собой задачу учиться редактировать окружающий мир через призму жизни, истории и культуры и оставались верными ей с момента нашего основания. Поэтому вполне естественно, что фокус наших исследований сосредоточился на изучении исторической и социальной культуры Японии с точки зрения возможностей её редактирования.

Как я говорил в лекции XIV «Новости и юмор», мир, будь то наука, история или промышленность, создаётся посредством «процесса редактирования информации». Мир – это не чистый лист, он всегда предоставляет какую-то информацию, и эта информация всегда редактируется. В мире не существует информации, которая не подвергалась бы редактированию. Однако информация не сразу находится в готовом виде, поэтому для редактирования её требуется сначала подготовить.

Коды, с помощью которых это происходит, в свою очередь многократно перепрограммируются в различных режимах. Сначала создание информации, затем её редактирование. «Подготовить информацию для редактирования» означает именно это.

В случае живых организмов их жизнедеятельность преобразовалась в информацию клеточных ионов, генетическую информацию ДНК и нейронную информацию мозга. Редактируя эти виды информации, живые организмы создали свои режимы биологической эволюции и жизнедеятельности.

В случае с людьми сначала были созданы такие коды, как слова, буквы, числа и геометрические формы, а затем на основе их объединения появились режимы, известные как цивилизации и культуры. Свободно распоряжаясь этой «информационной основой» человек создал архитектуру, литературу и живопись. Как в случае с живыми организмами, так и с людьми, сначала было необходимо подготовить «информацию» и лишь затем проводить «редактирование».

Преобразование поля данных в информацию позволяет представить её в виде системы соответствующих символических единиц, которые затем можно декодировать и извлечь в любое время. Это делает возможным обмен информацией и коммуникацию. Вышеуказанная работа предшествует редактированию; редактирование включает в себя обогащение системы, её адаптацию к окружающей среде и удовлетворение дополнительных потребностей.

На сцене мировой истории появлялись различные народы, которые сначала создавали, а потом редактировали информацию своей культурной среды. Нет ни одного народа, который бы этого не делал. Это привело к различиям в протоколах кодирования и декодирования, наиболее существенными из которых стали язык и письменность. Изолированные от азиатского материка жители Страны Ва, а затем японцы, начали процесс редактирования, используя язык Дзёмон, керамические изделия, плоды деревьев и рис. Истории японской мифологии – это воспоминания о том времени. На их основе расцвела японская культура.

Впоследствии японская культура продемонстрировала выдающийся талант редактирования, и я полагаю, что эта отличительная черта наиболее ярко проявила себя в способности «редактировать образы прошлого» омокагэ. Японцы преобразовывали «образы своей памяти» в информацию, а затем редактировали её. Поэзия вака, театр Но, хайку и укиё-э – всё это родилось вследствие процессов редактирования. Кэндзи Мидзогути и Сюхэй Фудзисава превратили омокагэ в фильмы и романы, а Хибари Мисора и Ёсуй Иноуэ – в свои песни.

Джон Дауэр однажды предложил рассматривать Японию не как Japan, а как Japans. Он имел в виду, что к изучению Японии следует подходить комплексно, но для меня это означает восприятие «японских омокагэ» через призму редактирования.

Послесловие

Прошло немало времени с тех пор, как я в последний раз рассказывал о книгах серии «Гэндай синсё» издательства «Коданся». Двадцать лет назад, в январе 2000 года издательство обратилось ко мне с просьбой написать книгу «Искусство редактирования знаний» («Ти-но хэнсю-дзюцу»). На этот раз темой стала японская культура.

Когда я работал над книгой «Искусство редактирования знаний» у меня возникла идея создать приложение под названием «Практика редактирования», которое впоследствии легло в основу обучения методам редактирования в моей школе редакционной инженерии «Исис». Работа над этой книгой побудила меня создать приложение «Японские фильтры». Надеюсь, оно тоже послужит хорошей основой для чего-то в будущем.

Мой интерес к японской культуре пробудился, когда изучая в университете французскую литературу, я познакомился с творчеством Пруста. Меня тогда заинтриговала способность главного героя его романа переноситься в поисках «утраченного времени» в своё прошлое, как только он обмакивал в чай печенье «Пти мадлен». Мне стало интересно, что могло бы помочь мне найти «утраченное время», поэтому вернувшись памятью в своё детство, я вспомнил ткани для кимоно и счёты соробан в магазинчике одежды своего покойного отца.

Стоило мне ухватиться за это воспоминание, как вокруг всё заполнилось цветом нандо-иро, о котором писал Фунахаси Сэйити[325] в своей книге «Красильщик Кокити». Нандо-иро – это таинственный иссиня-чёрный цвет кладовой в магазинчике моего отца, который появлялся всякий раз, когда я мысленно приоткрывал её дверь. В «зеркале заднего вида» этой кладовой можно было заметить изысканные страницы бумаги поэтического сборника «Кокинвакасю» семьи Сэкидо[326] в окружении других деталей убранства аристократической культуры. Заглянув в неё, можно было услышать, как нежный возглас аварэ превращается во взрывное аппарэ самурайской эпохи.

Только после этого я начал изучать историю, литературу и философию.

С тех пор, по мере того, как я упорно шёл по пути исследования уровней, пластов и слоёв бесконечного разнообразия образов японской культуры, перед моим взором расцвели тысячи цветов. Мне удалось открыть многие тайны «глубинной Японии», но я чувствовал, что чего-то всё же не хватает. У меня под рукой не было «браузера», который мог бы помочь «расшифровать Японию», а количество знаний, между тем, продолжало возрастать.