Из огня да в полымя - Александр Капков

– Здравствуйте, уважаемая Елизавета Георгиевна! – поздоровался Конродис.

Голос у него был приятный, обволакивающий. На чисто выбритом лице с длинным прямым носом и круглыми, как у совы, глазами, прикрытыми стеклами круглых же очков, явственно проглядывала доброжелательность. Он долго носил эту маску и успел с ней сжиться.

В реальности Конродис не обладал добротой даже в самой малейшей степени. Наоборот, он был суровым и безжалостным, отточившим последнее качество на врагах революции. Их он истреблял в ревтрибунале во время Гражданской войны и боролся с ними после в рядах чекистов. Еще до Большой войны, окончив коммерческое училище в Москве, Конродис вступил в ряды большевистской партии и очень скоро перешел на нелегальное положение. И ему оно нравилось. Сын одесского мелкого торговца, Конродис чувствовал себя на нелегальной работе как рыба в воде. Он быстро освоил азы конспирации и стал партийным курьером, мотаясь заграницу и обратно. Конродис легко уходил от слежки, всегда придумывал, как проверить явку, оставаясь в тени. И за все время ни разу не был схвачен полицией. После революции и Гражданской войны его таланты нашли применение в разведке. В Париже Конродис жил третий год. Он выдавал себя за сына одесского коммерсанта, убитого красными. Якобы, бежав из России, Конродис начал заниматься торговым посредничеством и спекуляциями. Такой образ жизни давал ему возможность перемещаться по всей Франции и общаться с большим количеством людей. В эмигрантской среде у него была репутация сведущего в торговле человека, и мало кто мог дешевле достать нужный товар, чем Конродис. Естественно, что он одним из самых первых нанес визит Вишецкому, чтобы поздравить деда с приездом внучки и заодно познакомиться с ней.

Конродис заказал у официанта кофе и тепло улыбнулся Лизе.

– Как осваиваетесь в нашем Вавилоне, Елизавета Георгиевна? – спросил он.

– Благодарю. Понемногу.

– А что ваш дедушка? Нашли с ним общий язык?

– Дедушка очень меня опекает. Каждое утро начинается с его телефонного звонка. И я должна рассказывать ему, чем буду заниматься. Мы видимся с ним каждый день. Дед нанял мне учителя по языку для его совершенствования. Я учила французский давно, еще в гимназии. Многое, как оказалось, подзабылось. Он очень трепетно ко мне относится, прямо пылинки сдувает.

– Я его понимаю. Потерять и вновь обрести внучку – это сильное потрясение. Он просто весь светится от счастья.

– Недавно мы с ним повздорили, – тоже улыбнулась Лиза. – По поводу прислуги. Он хотел, чтобы у меня в квартире убиралась служанка. Представляете? Я догадываюсь, что та доносила бы деду обо всем, что увидит и услышит.

– И как?

– Настояла на своем. Сказала ему, что после самостоятельной жизни в России я научилась убирать и готовить сама. Дедушка пошел на попятный.

– Превосходно! Вы поступили правильно. У вас должны быть развязаны руки.

– У вас есть для меня инструкции? – Лиза перевела разговор на деловые рельсы. Ей не нравились нравоучения и сентенции.

– Не спешите. Да и к чему такое канцелярское слово инструкции? Учитывая главную цель вашего появления здесь, то есть закрепиться в Париже надолго, причем полностью легально, вам следует для начала вживаться в новую среду. И делать это постепенно, без излишней суеты. Но вы, Лиза, если позволите так себя называть, и сами все прекрасно знаете. Я же вызвал вас вот для чего.

Конродис остановился и одним махом выпил кофе. В ответ на удивленный взгляд Лизы сказал:

– Люблю взбодрить организм хорошей порцией кофеина. Пью кофе только так, залпом. Не признаю никаких добавок, будь то молоко, сливки или вода. Теперь к делу. Послезавтра открывается выставка модной одежды. Скромная, для своих. Одна графиня открыла мастерскую по пошиву одежды. Работают у нее исключительно русские женщины. Многие из них титулованные особы. Объявления в русских газетах уже давали. Попросите вашего деда сводить вас туда. Уж убедите, даже если он заартачится. Вишецкий сторонится подобных мероприятий. Сами видите, человек он состоятельный. Эмигранты же в большинстве своем живут бедно. Многие работают таксистами, рабочими на заводах. Женщины тоже стараются хоть что-то заработать. Пусть дед познакомит вас с нашими барышнями. А они-то вас не упустят. Ведь вы вернулись из России. Уверен, вопросов будет множество. Познакомитесь, а там и подружитесь. Особенно меня интересует одна из них. Зовут ее Ирина Аркадьевна Дмитриева. Она княжна, дочь генерала и воспитанница Смольного института. Из самого что ни на есть высшего общества. В прежние времена вас, Лиза, несмотря на состояние вашего деда, боюсь, в доме Дмитриевых не приняли бы. Сейчас дело другое. Ирина постарше вас, но ненамного. Постарайтесь ей понравиться. Пригласите к себе в гости. Ну, вы понимаете. Для нашей работы это важно. Ее отец – член Монархического совета. Важная там фигура, вхож к Великому князю Николаю Николаевичу. Вам там надо бы стать своей. Но, повторюсь, входите в доверие осторожно.

– Хорошо, Игорь Борисович, я вас поняла. Сделаю.

– Уж постарайтесь, – он перестал улыбаться.

И сразу повеяло холодком. Лиза ждала, понимая, что это не все.

– Хочу вас предупредить, Лиза. И вот о чем. Вас тоже станут проверять. Все здесь помешаны на агентах большевиков.

Конродис позволил себе коротко рассмеяться.

– Простите, вы сказали тоже. Что это значит?

– Незадолго перед вашим приездом случилась история, наделавшая шуму. Это проверяли нашего коллегу Изломина.

– Как?

– Жестко. Пришли к нему в номер и потребовали, чтобы сознался в том, что работает на ОГПУ.

– И что дальше? – не выдержала паузы Лиза. За что сама себя же и выругала.

Конродис пожал плечами.

– Изломин не признался. И они решили имитировать его казнь. А он затеял драку. Завершилось все вызовом полиции. Теперь наш приятель ходит в героях в глазах эмигрантской молодежи. Вас это удивило?

Вопрос был задан не просто так. Лизе стало понятно, что Конродис интересуется Антоном. Вот только зачем?

– Изломин меня не удивляет. Он бывает резок и непредсказуем.

Она сказала, как ей тогда казалось, чистую правду. И Конродис это почувствовал.

– В нашей работе такое качество не приветствуется, – немного рассеянно заметил он, о чем-то думая.

– Вас же известили, что Изломин не чекист, а человек, взятый со стороны. У него просто была подходящая биография. Антона можно проверять тысячу раз. И его легенда выдержит любую проверку, потому что она правдива. Для этого он и здесь. Вы же в курсе?

– Безусловно. И должен сказать, что со своей ролью ширмы