Из огня да в полымя - Александр Капков

– Стойте! Поднимите руки!

– Удивительно! К вам вернулась вежливость, капитан.

Антон остался стоять на месте. Между ними было не больше полутора шагов. С подобного расстояния промахнуться очень трудно даже самому неважному стрелку. А считать капитана таковым у Антона не было оснований.

– Хорошая у вас машинка, – сказал он. – Браунинг. Такой не подведет. Позвольте узнать. И что дальше?

Осицкий не ответил. Он быстро обежал глазами комнату, превратившуюся в место настоящего побоища: всюду кровь и обломки мебели.

– Повернитесь!

– Эка вы раскомандовались, господин капитан, – усмехнулся Изломин. – Я не стану выполнять ваши дурацкие приказы. Стреляйте!

– Я не шучу!

Палец на спусковом крючке напрягся. Не убьет, так ранит. Выхода не было. Антон выполнил приказание, уже понимая, что последует за этим. Осицкий шагнул к нему и ударил рукоятью пистолета по голове. От взорвавшейся внутри боли сознание Антона померкло.

Когда он пришел в себя, то оказалось, что он лежит лицом вниз, и руки связаны за спиной. Левая щека прижата к полу. В голове стоял шум.

– Очнулся! – возвестил чей-то голос.

Антон открыл глаза, видя одни ботинки. Тут его подняли и поставили на ноги.

– Ну вот! Все готово. Можно вешать.

– Убив меня, вы совершаете большую и непоправимую ошибку, – медленно произнес Антон.

С трудом шевеля распухшими губами.

Его подвели к стулу. С люстры свисала веревочная петля.

– Залезай! – сказал Осицкий и ткнул стволом пистолета ему в бок.

Антон поставил ногу на стул. И его стали поднимать, но вдруг остановились. И он остался стоять на полу.

– Хватит, господа! Итак видно, что он чист!

Голос, проговоривший эти слова, принадлежал боксеру. Он стоял позади Антона и стал развязывать ему руки.

– Сломали вы накал драматизма, есаул, – с видимым сожалением заметил Осицкий.

– С петлей на шее эффект был бы сильнее. Ладно, сойдет и так. Господин Изломин, прошу нас простить. Это была проверка, вызванная необходимостью. Вы должны нас понять.

– Да, я вас понимаю, – согласился Антон, разминавший руки.

И, собрав все силы, от всей души врезал кулаком Осицкому.

Глава пятая. Генерал Кутепов

– Да как они посмели! – негодовал Щеглов, заехав за Изломиным перед обедом и увидев вид своего подопечного. После посещения врача Антон выглядел не так плохо, как до этого, но все же следы жестокой ночной драки на его лице остались. Нос еще не принял свою обычную форму, губы сохраняли припухлость, а ссадина на щеке была закрыта пластырем телесного цвета. Узнав о совершенном на Антона нападении, Павел Михайлович пришел в несказанное удивление. Насколько мог судить наблюдавший исподволь за его реакцией Изломин, оно было искренним. Или же господин Щеглов мог с успехом подвизаться на самой известной сцене.

– Наверное, мою встречу с генералом придется отложить, – заключил свой рассказ Антон.

– Ни в коем случае! – воскликнул Щеглов, поднимаясь со стула. – Надо ехать. Обязательно! Нельзя оставлять без последствий такие самоуправные действия.

Он прошелся по комнате.

– Вы говорите, Осицкий? Мне совсем не знакома такая фамилия. Я наведу справки. Но, скорее всего, эта фамилия не настоящая.

– Зато моя фамилия была им известна. Проверку они учинили мне, Изломину, а не Андрееву.

Антон потрогал шишку на голове.

– Вы могли бы узнать нападавших? – спросил Щеглов.

– Мог. Но думаю, что они не станут показываться там, где я могу их опознать.

– Антон Юрьевич! Я сожалею, что вам пришлось пройти через это.

– Да, такое и врагу не пожелаешь, – согласился Изломин. – И мало того, что меня били и угрожали повесить, так и после ухода моих соотечественников явилась полиция. Наша драка была услышана. И портье вызвал полицейских.

– И что вы им сказали? – живо заинтересовался Щеглов.

– Рассказал им выдуманную на живую нитку историю про грабителей. Якобы они пытались меня ограбить, а я дал им отпор.

– Поверили?

– А что им оставалось? Составили протокол и предупредили, что мне еще нужно будет зайти в участок.

– Они скоро от вас отстанут. Ваш случай – явление, к сожалению, весьма распространенное.

А с отелем вы тоже уладили? Если еще нет, я могу помочь.

– Вот это-то и было самым трудным. Я заплатил за поломанные вещи и поудивлялся вместе с хозяином тому, что меня, человека небогатого, выбрали на роль жертвы. И он не слишком наседал на меня, потому что тоже не смог объяснить наличие у грабителей ключей.

– И что дальше?

– Затем явились уборщицы и привели номер в порядок.

– Хорошо. Давайте собираться. Поедем к Александру Павловичу. Но сначала пообедаем.

Александр Павлович Кутепов, генерал-лейтенант и активный участник Белого движения, был известным и влиятельным в русской эмиграции человеком. В Париже он обосновался в 1924 году, переехав сюда из Сербии. С самого начала деятельности Русского общевоинского союза, образованного 1 сентября того же года, он вел в нем большую работу, прежде всего касающуюся борьбы с советской властью. Это ему принадлежит фраза: «Нельзя ждать смерти большевизма, его надо уничтожать». В этом пункте его позиция была неизменна и непримирима. Поэтому генерал и был так заинтересован в МОЦР, предполагая использовать его возможности для подпольной и подрывной деятельности в СССР. Желание Кутепова побеседовать с Изломиным лично исходило из его стремления как можно полнее представлять себе ситуацию внутри страны.

Со своей стороны начальники Изломина, направляя Антона в Париж, очень рассчитывали на эту встречу. Изломин стал первым рядовым участником подполья, выехавшим за рубеж. Он не мог не привлечь внимания Кутепова. Еще в Москве Демиденко, допуская такую возможность, подробно разобрал с Антоном, как тому вести себя в этой ситуации. Он должен был на конкретных примерах из собственной практики проиллюстрировать простую и ясную мысль, высказанную еще генералом Зайончковским, также привлеченным чекистами к их операции: «Монархическое Объединение Центральной России обладает серьезной силой, с которой необходимо считаться». Чекистов обеспокоило то, что Кутепов месяцем раньше отказался встречаться с самим Якушевым. Генерал был далеко не прост. Возможно, то, что не удалось Якушеву, окажется под силу рядовому агенту.

Парижское отделение РОВСа еще не имело своего постоянного адреса. Да и сам Союз во Франции получил официальную регистрацию гораздо позже. Поэтому его представители в Париже работали в своих квартирах, большей частью