Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

– На базар побежал! – крикнул Антипьев чекистам.

– Сань, среди толпы затеряться хочет! – тяжело дыша на бегу, ткнул «наганом» в сторону улепетывавшего мужика Миронов.

– Ни хрена, не уйдёт! – зло откликнулся Салин.

– Давайте проулком – как раз ему в морду зайдёте, ежели он меж рядами кинется! – выкрикнул Антипьев. – А я – за ним, со спины, чтоб не потерять!..

Так и вышло. На два револьверных ствола среди завизжавших торговок и опешивших бородатых мужиков выскочил чесавший в обе лопатки «Яшка». Ну, тут – куды с добром!

Когда задержанного завели в комнату, Мишка выругался:

– Черепаха ты, Яшка, бестолковая! Чево, дурень, возле «Господи, помилуй» шаришься? От, лапоть чубатый!

– Сам ты лапоть! – обиженно шмыгнул носом «Яшка». – Откель мне знать, что тут за контора расселась! Слышу – вроде ты кликашь, а не пойму, чево…

– Но теперича, Мишенька, ты свово друженька фараонам спроворил! А всё на меня бочку катишь, милёночек! – снова щербато рассмеялась Гроховская.

– О, бля, и ты здеся?! – изумился «Яшка».

– Конвой! Уведите-ка покуда эту парочку! – скомандовал Салин. – А с этим гражданином, – он указал на «Яшку», – мы немного побеседуем.

Самойлова и Гроховскую вывели за двери, препровождая в арестантское помещение, но в гулком коридорчике ещё некоторое время слышалась их злобная перебранка, усыпанная матами и цветистыми цыганскими проклятиями, которую не могли прервать и грозные окрики конвоиров.

– Ну-те-с, гражданин, как вас звать-величать? – спросил Салин, посадив задержанного на табуретку перед столом.

Миронов зашел «Яшке» сзади, демонстративно перехватив револьвер рукояткой вперед и угрожающе постукивая ею по лопате левой ладони.

– Певченко. Яков Семёнов. А не хотите Певченко, так величайте Шевченко! – осклабился задержанный.

– Не многовато фамилий? – насмешливо спросил Салин.

– В самый раз, господин сыскарь…

– Цыть! – Миронов приложил слегка наглеца рукояткой по уху. – Не в цирке-шапито. Выворачивай нутро, гнида бандитская! Кто таков?

– Конешна… Коли у вас власть, так и револьвертом заехати можно, – угрюмо покосился на чекиста Яшка, потирая ухо. Испуга у него не наблюдалось. – А ежели тебе, сыскарь, анкета моя нужна, так на – получи.

Певченко-Шевченко перекинул ногу на ногу, устраиваясь на табуретке поудобнее.

– Три десятка годков от роду. Урожденный Ишимского уезда Тобольской губернии.

– Эва, занесло перекати-поле! – покачал головой Миронов. – Ну, расскажи, душегуб, откуда тебя знает арестованный Самойлов?

– Да не просто знает, а такое тебе сопереживанье высказывает – диву можно даться! Мол, беги-тикай во всю прыть, Яшка, от мильтонов и гэпэо, а то как бы чего не вышло… Чего это он об тебе такой заботливый, а? – ехидно осведомился Салин.

– А почём я знаю… – пожал плечами задержанный.

– Сань, давай я ему по загривку съезжу пару раз, – задумчиво предложил Миронов, по-прежнему постукивая револьверной рукояткой по ладони.

– Не будет говорить – видимо, так и придётся, – подыграл Салин.

– Прав таких у вас нетути! – напрягся, хорохорясь, Яшка.

– Ты глянь, Сань, умности-то каки вкручивает! – засмеялся Миронов. – Истинный крест, врежу по кумполу!

– Конешна, власть у вас… – монотонно пробубнил задержанный, кося глаза на мелькающую справа – вверх-вниз, вверх-вниз! – рукоятку «нагана» с массивной головкой вкрученного в неё винта-скобы для револьверного шнура.

– Власть, безусловно, у нас. А ты бы хотел, чтобы она к вам перекочевала? Не будет этого никогда! – сказал Салин. – Ну что? Может быть, гражданин нам поведает про свои бандитские делишки? Глядь, – следствие и подойдёт с пониманием.

Салин подмигнул Яшке.

– Давай, мужичок, выворачивай нутро, а то и впрямь в распыл пойдёшь.

– В распыл так в распыл, чо теперя-то… – сгорбил плечи Певченко-Шевченко.

– Э… паря… Да на руках-то, видать, кровушки у тебя… – протянул Салин, качая головой. – Что ж, дело хозяйское… Охрана! Заберите-ка субчика в тёмную, пусть отдохнет от беготни по базарам! А мне этого стручка, полюбовника цыганки, приведите.

2

Самойлов уже не выглядел сникшим. Понимал, что выслеживали его персонально, взяли со «стволом». Теперь в его глазах светилось неприкрытое желание попытаться выкрутиться из столь щекотливых обстоятельств.

– Ну-те-с, гражданин Самойлов, давай, рассказывай, как здесь, в Верхнеудинске, очутился? – Салин пододвинул стопку линованной бумаги, тщательно проверил ручку с пером-вставочкой, заглянул, на предмет отсутствия дохлых мух, в стеклянную чернильницу. Перевёл взгляд на Мишку.

– Слушаю, красавчик.

Скрипнули двери. На пороге появилась подтянутая, в ремнях, туго перепоясывающих темную коверкотовую гимнастерку, фигура заместителя начальника Прибайкальского отдела ГПО Ибсена.

– Это и есть Самойлов?

– Так точно, – почти хором ответили Салин и Миронов, вытягиваясь во фрунт.

– Присаживайтесь, товарищи. Хочу послушать, что петь будет наш орёлик. Продолжайте допрос, – скрипнув ремнями, уселся за стол Ибсен.

– Завсегда готов ответить на все интересующие следствие вопросы! – отрапортовал, по-собачьи заглядывая в глаза чекистскому начальнику, Мишка.

Салин и Миронов переглянулись, усмехаясь.

– И прекрасно, – кивнул Ибсен. – Вы, товарищ Салин, ведите протокол. А у меня к вам, гражданин Самойлов, первый вопрос. Расскажите, как вы организовали убийство секретаря Дальбюро партии большевиков товарища Анохина и товарища Крылова?

– Гражданин начальник! Как на духу! Ничево я не организовывал. Не я! Это все Коська Баталов со своим корешком Костиненко Николаем…

Мишка от усердия и пробившей его угодливой словоохотливости захлебывался слюной, пузырящейся в уголках кривящихся тонких губ. – Как на духу! Я и идти-то не хотел…

– Полноте, батенька! – укоризненно покачал головой Ибсен. – Я не я и лошадь не моя… Давайте без излишнего словоблудия. Сведения у нас имеются, что в убийстве на тракте верховодили вы.

– Наговор! Чистый наговор! – Мишка возмущенно приподнялся с места.

– Сидеть! – хлопнул тяжёлой рукой его по плечу Миронов.

– Гражданин начальник! На чистом глазу!.. – загнусявил со слезой в голосе Мишка. – На тракте меня не было. По наводке туда ходили приискателей грабить сам Костя Ленков, Кешка-Крыленок, Яшка Бердников и Павлян…

– Ленков?

– Во – крест кладу! – Мишка попытался перекреститься, но вышло неуклюже.

– Кто такой Кешка-Крыленок?

– Так это… Дружок Коськи Баталова и Яшки Бердникова.

– А что Баталов? Ходил на убийство?

– А как жа! Говорю жа, закопёрщики оне – Баталов и Костиненко. Тока Костиненко продуктишки подвозил и наводки давал…

– Кто такой Павлян?

– Павлян-то… Дык, тож Яшка. Павленко Яшка из Засопочного поселения. Там крестьянствует…

– Да уж, покрестьянствовали вы… – посуровел Ибсен. – Вот что, Самойлов…

Он выдержал зловещую паузу, заставившую Самойлова заелозить на табуретке.

– …У Госполитохраны имеется точная информация, что совершили вы не просто подлое убийство товарищей Анохина и Крылова… И засада на приискателей, как вы, Самойлов, выражаетесь, тут и вовсе ни при чём. Вы, заранее сговорившись, сотворили гнусный акт политического террора, а управляло вашим кровавыми лапами белое офицерьё из Маньчжурии!

– Гражданин начальник! Да какой террор! Штобы я да с беляками…

– Одна шайка-лейка! Это установлено точно! Все по расстрельной статье пойдете, сволочи! – закричал