Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

– А скажи-ка, Самойлов, с кем ты заявился в Бальзой?

– Как с кем? Так, вот, с энтой дурой…

– Врёт он, гражданин начальник! – снова не выдержала «Курносая». – Как сивый мерин! С нами ещё Сарсатский был, Ляксей!

– А что за Васька с вами был?

– Васька? – непонимающе уставилась на Салина Гроховская, но тут же всплеснула руками: – Так это Сарсатский для этой, как ее…коспри… Ну, для тайного общенья?

– Конспирации, что ли?

– Да, для её самой! – торжествующе заключила «Курносая», злорадно поглядывая на Самойлова. – Этот Лёшка Сарсатский, граждане начальники, у Ленкова в большой цене ходил! Бандюган из бандюганов! Это он Мишку в ленковскую шайку записал! Он с нами из Читы убёг и шёл до Бальзоя, а потом мы в Могзон подались, чтобы, значит, сюды, в Верхнеудинск, добираться, а Сарсатский… В Доронинское село он подался, господа-товарищи начальники! В Доронинское, там у него родни полно… А ежели в Читу возвернётся, так там он в Кузнечных рядах проживает, в доме Прохорова. Хозяин-то сам помер, а Лёшка – аспид еще тот! – к хозяйке-вдовушке и пристроился, на неостывшее местечко…

«Курносая» грязненько захихикала.

– Чья бы корова мычала… – буркнул Самойлов. – Уж тебя-то народу пропахало…

– Да! – выпрямилась на стуле Ленка. – В кавалерах, как в сору, копалась!

– Вот и докапалась! – ткнул пальцем в прикрытый тряпкой сгнивший нос Мишка.

– Для тебя и така – за щастье! – бойко отрезала Гроховская.

– Всё! Хорош спектакль представлять! – оборвал Ибсен. – Где Ленков, а Самойлов?

– А то вы не знаете! – скривился Мишка. – Ухлопали Костю и представляетесь!.. Чево бы мы из Читы-то наладились?

– Как попали в Петровск-Забайкальский?

– Мы туда из Могзона на поезде уехали. Хотели дальше катить, да денег больше не было. Оттудова шли пешком двадцать верст… Только после опять по «чугунке» поехали. Без билетов подсели… Так и добралися… Приехали четыре дня назад, пятнадцатого июня, остановились у цыган за Удой. Жена моя… тьфу, пропасть!.. собирала в городе хлеб для пропитания…

– Ты меня, Самойлов, не жалоби! – усмехнулся Ибсен. – «Для пропитания!» Артист!

– А чо? – вскинул голову Мишка. – Было! Пил, гулял, деньгой сорил!.. Дык, начальник – всё проходит. Ушёл фарт – и денежки – тю-тю! Я, вона, из-за моего тяжёлого положения решил продать «маузер» и двадцать восемь патронов к нему. Сговорился через цыганов, за тридцатку рублей золотом… Эх-хе-хе… Вот в энто время коло Удинского моста и заарестовали меня и энтих двух цыган, через которых сговаривался… После продажи револьвера я хотел ехать домой, в Иркутск… Я жа никого не ранил и не убил. А вот Ленков убил много, он же уголовный с николаевского времени. Я жа недавно у них… После увольнения из милиции в январе месяце…

– Так ты ничего и не понял, Самойлов! – опять бухнул кулаком по столу Ибсен. – «Никого не ранил, не убил»… Ужом в рай пролезть захотел, гад? Не будет тебе рая! Ты не только бандит и убийца. Ты еще и оборотень поганый. Из-за таких, как ты, позор на всех, кто честно в милиции служит. Предатель! Иуда! Увести!

– И поставьте паразита к стенке! – выкрикнула Гроховская.

Ибсен, багровея всё больше и больше, тяжело повернулся к цыганке. Она среагировала моментально:

– Гражданин начальник! Имею важное соопченье!

– Ну?

– Здеся, в Верхнеудинске… – «Курносая» перешла на шепелявый до противности, громкий шепот, округляя глаза. – В обчем, ишо два бандюгана из ленковского окруженья шастают! Мишка-хохлёнок и ишшо один! Его, навроде, Шуркой кличут, но ето ейная кличка, а не имя. Имечко у нево како-то другое… Оне, эти гаврики, нащёт документов чево-то соображают, штобы подальше ноги унести отселя…

3

На следующий день, 20 июня, агенты уголовного розыска и чекисты арестовали «Мишку-хохлёнка» – Михаила Некрасова-Логотенко и «Шурку – золотого зуба» – Аввакума Соколова. Арестовали эту парочку на… пересыльном пункте.

Хохлёнок успел уже разжиться подложными документами на новое имя и получить удостоверение, разрешающее проезд в Совроссию. В момент ареста он как раз пытался раздобыть на пересыльном пункте ещё один набор таких документов – для Соколова.

А обыск по месту проживания «Яшки с чубом» – Якова Певченко-Шевченко – дал серьезную улику: «карабинку» с 29 патронами, принадлежавшую убитому на Витимском тракте Петру Федоровичу Анохину.

На допросах все арестованные «пели» соловьями. Подельников сдавали с потрохами. Хотя происходило всё это уже задним числом. Ко времени самойловских и прочих откровений в Верхнеудинске те, о ком они рассказывали следствию, уже были арестованы. В том числе и Кешка-Крылёнок – Иннокентий Крылов, четвёртый участник убийства на Витимском тракте.

Двадцатисемилетнего Кешку Крылова, задержанного уголовным розыском 30 мая, сразу же препроводили в ГПО. На допросах он не запирался, добавив несколько деталей к уже известным обстоятельствам совершенного на Витимском тракте убийства. А чего запираться и плести небылицы, когда подельники в кутузке раскололись до задницы? А ещё двумя днями раньше в Сенной пади, следуя показаниям Коськи Баталова, группа сотрудников ГПО обнаружила оружие бандитов. В густом соснячке, в яме, лежали завёрнутые в старый пиджак три винтовки, тряпицы-маски, охотничья сумка Анохина, кусок сетки и чехол – «кабур деревянный» от «маузера» убитого секретаря Дальбюро ЦК РКП(б).

Самого Коську на место тайника не вывозили: за три дня до этого, 25 мая, арестованный Баталов в камере № 2 арестного помещения ГПО пытался зарезаться куском «белой жести», неведомо как им раздобытого. Покончить с собой Баталову не дали «благодаря наблюдающему т. Иванову», но проникающая в живот рана, как отмечено в соответствующем рапорте, была «сурёзна».

Однако самурая, исполнившего харакири, из Баталова не получилось. Чего над собой сотворил, сам испугался, благодарил за оказанную медпомощь, с готовностью отвечал на вопросы следователя. Но это было скорее последствиями перенесенного шока, не более. Говорить о наступившем раскаянии закоренелого уголовника не приходилось.

Кешка-Крылёнок находки из Сенной пади опознал и вызвался показать место, где скромчили остальное.

Восьмого июня группа госполитохрановцев под началом Лаврова выезжала с арестованным Крыловым на 34-ю версту Витимского тракта. «Саженей 200 к мостику и своротив вправо за 1,5 версты от мостика в обгорелом соснике под колодой было обнаружено спрятанное: 2 двухствольных охотничьих автоматических 5-зарядных дробовых ружей, гильз 73 шт., заряженных гильз 33 шт., 3 удочки, 1 серебряная ложка, 10 удочек большого размера, патронташ». Все обнаруженное приобщили как вещественные доказательства по делу шайки Ленкова к материалам следствия, занеся в опись тома XII уголовного дела.

А поиски и аресты участников шайки продолжались. Широкий бредень уголовного розыска и Госполитохраны вновь и вновь забрасывался в сомнительные притоны первой Читы и Большого Острова, Дальнего вокзала и Кузнечных рядов. Бандитов-ленковцев обнаруживали в самых неожиданных местах. В том числе и в…