Сибирский приключенческий роман 5 - Юрий Семенович Манаков

4

Из постановления № 14 от 26 июня 1922 года:

«Суд. следователь по особо важным делам Высш. Касс. Нарполитсуда, рассмотрев протокол опознания некоторыми гражданами содержащегося в Чит. обл. тюрьме и числящегося за комендантом г. Читы гр. Валькова Сергея Вас., 27 лет, и принимая во внимание, что означенный Вальков является не кем иным, как членом шайки Ленкова, известным под кличкой “Сенька-косолапый”, постановил: з/к Валькова зачислить содержанием за мной. Колесниченко».

Сергей Вальков, он же Горшков Семен, он же «Сенька-косолапый», попался уголовному розыску 26 апреля, когда с двумя крепкими пятидесятилетними мужичками Василием Тимофеевым и Иваном Ивановым в очередной раз волок с вокзального перрона Читы-II краденые вещи. И вполне мог Сенька «проканать» как мелкий вокзальный воришка-майданник, когда бы не опознали его в тюрьме «некоторые граждане».

По показаниям же словоохотливого Бориски Багрова, за «Сенькой-косолапым» много чего числилось, в том числе и «мокрые» дела.

Валькову были предъявлены серьезнейшие обвинения, но свою совесть Сенька давным-давно растерял, поэтому угрызениями оной не страдал. Наоборот, выкидывал коленца. Например, «по соглашению» с другим уголовником, Тимкой Кириным, украл из культчасти тюрьмы гармошку и спрятал её в навозной куче, что было тут же и обнаружено. Пострадавший инструмент оттирали от конского дерьма, а водворённый в карцер Сенька скалился и гоготал.

Это не было показной уголовной удалью, а предпринималось Вальковым для того, чтобы у охраны и надзирателей мнение о нём сложилось, как о шуте, что притупило бы бдительность тюремной стражи и способствовало его побегу. Но судьба повернула по-другому. Вальков был убит неизвестными, напавшими на конвой ГПО, доставлявший подследственных на допросы из тюрьмы в Главное управление Госполитохраны.

Из истории с гармошкой легко сделать вывод, что режим содержания ленковцев в тюрьме особой строгостью изоляции не отличался. Нередко подследственных заключённых выводили на так называемые внешние работы, то есть на работы за пределами тюрьмы.

27 июня на таких внешних работах, по заготовке дров, в урочище «Атамановка» оказалась группа арестантов, в числе которых был и Яшка Гаврилов – верный подручный Ленкова, «Яшка-милиционер». Вместе с двумя другими арестантами, Николаем Зыковым и Иваном Гусаровым, находящимися под следствием за карманные кражи, Яшка бежал. Был 5 июля задержан милиционерами Читинской уездной милиции и вновь очутился в тюремной камере, но вскоре – снова бежал! На этот раз, к сожалению, удачно.

Разнокалиберная пресса ДВР широко освещала и комментировала каждый шаг уголовного розыска и Госполитохраны по ликвидации шайки Ленкова. Из номера в номер «Дальне-Восточный курьер», «Дальне-Восточная Республика», «Боец и пахарь», «Наше дело», «Дальне-Восточный путь» и другие газеты помещали хронику ликвидации шайки, списки преступных деяний ленковцев, подробности структуры и действий шайки.

На фоне этого газетного бума особенно резкими были материалы о причастности к уголовщине некоторых сотрудников милиции, их связи с бандитами или пособничестве последним. Серьезно обвинил один из авторов газеты «Дальне-Восточный путь» даже начальника областной милиции – Правительственного инспектора Антонова.

Публикация «Преступное дело», которую подписал некто Апаринов, недвусмысленно указывала на бездействие Антонова, на его тесную связь с уже арестованным начальником 5-го участка уездной милиции Тимофеем Лукьяновым.

Статья послужила толчком: в отношении Антонова Главным правительственным инспектором Нармилиции было назначено отдельное расследование с извещением редакции газеты, что «материалы этого расследования направлены в судебные инстанции, но разглашение всех обстоятельств и оных материалов до окончания следствия по делу шайки Ленкова в печати представляется невозможным».

Забегая немного вперед, скажем, что в обширных публикациях отчётов из зала суда обыватель так ничего по поводу Антонова и не узнал. К тому времени он исчез с политического и административного горизонта. Читатель же может сопоставить несколько дат и строк, приводимых ниже.

Ответ из Главупра Нармилиции в газету «Дальне-Восточный путь» датирован 13 июня. А 14 июня Антонов представляет в главк свой рапорт и приложенный к нему акт о том, что ему комиссией врачей установлен диагноз «малокровие при упадке питания». В рапорте начальник областной милиции собственноручно указывает: «Заболевание получено за период службы в милиции, каковая служба начата еще в г. Владивостоке, куда я был заброшен судьбой, скрываясь от преследования белобандитов как партийный работник, участвовавший в нескольких организациях по ведению борьбы и свержению реакционеров…» Антонов просит отпуска и выделения ему 200 рублей золотом для усиления питания и лечения.

Сильна была привычная для Антонова «номенклатурная надежда»: по-прежнему верил, что где-нибудь ещё сгодится на руководящих постах. Но «горяченькие деньки» конечно же надо пересидеть в укромном, спокойном месте, нервишки подлечить, то да сё…

На рапорте краткая резолюция министра Петрова: «Уволить, отказать в выдаче денег ввиду отсутствия кредитов. 18. VI. 22 г».

28 июня 1922 года начальник Забайкальской областной милиции Н.Н. Антонов приказом министра внутренних дел ДВР уволен со службы «согласно его рапорта». Ровно год проработал Антонов на этом посту…

Позднее – впрочем, что уж тут удивительного? – бывший большой милицейский начальник всплывет на номенклатурной волне и ещё покажет свою ретивость. Но это уже другая история. Из 1937 года…

Глава восемнадцатая

1

Тополя обильно роняли на серый песок и скрипучие дощатые тротуары Амурской улицы золотые листья. Прихваченные ощутимыми утренними заморозками, они хрустели под ногами, лениво сметались ветерком под заборы в рыхлые кучки.

Абрам Иосифович зябко повёл плечами. Втягивая шею в воротник потёртого кожаного реглана, пожалел, что вышел из дому, не надев тёплой нательной рубахи. Ему и летом зябко – даёт о себе знать захватившая все внутренности слабость, позорная для боевого командира. Хотя, чего уж былую славу что кобылу пришпоривать. Откушала Груня марципанов…

Своё слово, данное товарищу министра внутренних дел Иванову в июле прошлого года, Барс-Абрамов сдержал. Центральная милицейская инструкторская школа в начале ноября 1921 года выпустила первый набор младшего командного состава Народной милиции, после чего Абрам Иосифович свои полномочия сложил. Раны так и не давали покоя, перенесенное воспаление легких тоже не прошло без последствий – врачи заподозрили туберкулёз. К счастью, диагноз не подтвердился, но лечения пришлось принять в избытке.

За минувшее лето, как самому показалось, окреп несколько, а вот подкатила осенняя хлябь… Снова перехватывало дыхание, раздражало бесконечное покашливание и першенье в бронхах.

А ещё тянуло в родные места, хотя ждать там его некому… Но не покидало убеждение, что в мягком и южном климате хвороба отступит, а если вообще уехать к тёплому морю, то совершенно другая жизнь может получиться, ведь сорок три всего, не старик…

Минувший год не у дел в отношениях с товарищами ничего не изменил. Навещали, привозили выделенный для Абрамова начальством милицейской школы паёк, приглашали на торжественные собрания и выпуски. Собственно,