Поручик Ржевский и дама-вампир - Иван Гамаюнов

— Нет, нет, нет. Прежде всего — дело. А как покончим, так у вас и заночуем.

Рысак, кажется, остался недоволен таким поворотом событий. На очередной развилке конь аж два раза пытался показать хозяину, что домой — вон в ту сторону, а не в ту, но в итоге подчинился и уже совсем не так резво, как минуту назад, побежал в сторону Пивунов.

В Пивунах Ржевский, проезжая по главной деревенской улице, вдруг подумал, что вокруг как-то удивительно тихо и пусто даже по деревенским меркам. Никаких жителей не встретилось, а ведь вечером, когда солнце уже заметно склонилось на закат, в деревне как раз должно быть оживлённо. Как же гулянье, посиделки и прочее?

Тайницкий меж тем зорко высматривал кого-нибудь, кого можно расспросить. Ржевский уже хотел предложить вернуться в начало улицы, к дому Ивана Щербины, но спутник как раз высмотрел древнего старичка, который, сидя на лавке возле ворот, подставил лицо вечернему солнцу.

— Вон там остановитесь, Александр Аполлонович. Сейчас мы старичка расспросим.

Поручик подъехал, куда просили.

— Эй, старина, — громко произнёс Тайницкий, — к дому вашего управляющего как проехать?

— А так же, как и в усадьбу, — ответил старичок, чуть приоткрыв сощуренные от солнца глаза. — Управляющий в барской усадьбе живёт.

— А усадьба где?

— Да езжайте вон туда, — загорелая узловатая рука махнула в сторону дальше по улице. — Версты две по дороге, так и доедете.

— А управляющий ваш какой из себя? — продолжал спрашивать Тайницкий. — Молодой? Старый? Как его узнать?

— Не знаю, что и сказать тебе, барин, — ответил старичок. — Я уж сам давно на него не глядел.

— Глаза подводят?

— Да нет. С глазами всё слава Богу. Просто мне к нему ходить незачем, а он к нам нечасто наведывается. Когда последний раз я его видел, был он не молодой, не старый, а так…

— А ещё что о нём скажешь? — продолжал спрашивать Тайницкий. — Может, он отставной офицер? Или бывший чиновник? Он сам-то дворянин или мещанин?

— Дворянин! — важно ответил старик, всё так же подставляя лицо вечернему солнцу и почти не раскрывая глаз. — А как же! Стал бы наш барин имение доверять кому попало. — Старик задумался. — А ведь так оно и вышло: кому попало доверил. Управляющий этот только и может, что деньги пересылать нашему барину. А в дела не вникает. У нас в деревне староста за всем следит.

— А как его зовут?

— Старосту?

— Управляющего вашего.

Теперь старик широко раскрыл глаза и из-под ладони, чтобы солнце не слепило, внимательно оглядел собеседника:

— Барин, а как же ты к нему едешь, а имени не знаешь?

— Так и еду, — ответил Тайницкий. — По государеву делу.

— По государеву? — старик аж встал с лавки. — Неужто государь прознал о наших бедах?

— Не то чтобы прознал, но слухи ходят, — ответил Тайницкий. — Вот я и послан государем, чтобы на месте всё посмотреть и со всем разобраться.

— Барин! — старик отвесил ему поясной поклон. — Ты уж разберись! А то у нас совсем беда. Упыри людей крадут, а управляющему нашему дела нет. Сколько раз наш староста к нему ходил, просил призвать власти, а управляющий только отмахивался. А всё почему? Потому что его упыриха очаровала.

— Что? — Тайницкий поднял брови. Ржевский был не так сильно удивлён, но мало что понял.

— Истинный крест, барин! — Старик перекрестился и добавил совсем непонятное: — А ежели что, барин, то ты не думай. Мы против государя не бунтуем. И против барина нашего не бунтуем. Если б мы знали, что ты явишься, мы бы сидели тише воды ниже травы. Ежели мы что и учинили, то только с отчаяния.

— А что вы учинили? — Тайницкий встревожился.

— Да откуда ж мне знать, если я тут сижу? А вот мужики наши вернутся, расскажут.

— Откуда вернутся?

— Из упыриного логова.

Лицо Тайницкого уже не выражало тревогу. Он расслабился и чуть заметно вздохнул.

— Хорошо. Я во всём разберусь. А теперь скажи, как зовут вашего управляющего.

— Родион Михайлович его зовут, а фамилия немецкая, не выговоришь.

— Что ж, спасибо, старина, — сказал Тайницкий. — Ты нашему делу очень помог.

Ржевский тронул поводья, коляска покатила дальше по улице и выехала за пределы деревни. Тайницкий сидел молча, ничего не пояснял, поэтому поручик решился спросить:

— А что это старик говорил на счёт упырей и бунта? Вы что-нибудь поняли?

— Старик из ума выжил, — прозвучало в ответ. — Жаль, когда такое встречаешь. Однако нужные сведения он нам всё-таки сообщил.

* * *

Усадьба, где жил управляющий, имела вид романтического запустения. Кованые ворота со следами ржавчины стояли распахнутыми. Почти весь двор зарос буйно цветущими травами высотой по колено, а то и по пояс. Посреди двора тёмной громадой высился двухэтажный барский дом с заколоченными окнами, но рядом, в пристройке-флигеле, явно кто-то обитал.

Двор перед флигелем был нисколько не заросший и даже посыпан свежим песком. Цветы в палисаднике имели вид ухоженный. Чуть поодаль располагался скотный двор, и там тоже всё выглядело вполне опрятно.

Стоило коляске подъехать к крыльцу флигеля, как из дверей вышел господин средних лет, гладко выбритый, в модном коричневом фраке, да и белый шейный платок был повязан со вкусом.

Тайницкий, проворно выбравшись из коляски, кивнул.

— Добрый вечер. Мы хотели бы видеть здешнего управляющего.

— Родион Михайлович Рейнфельд, к вашим услугам. — Господин в коричневом фраке и белом шейном платке тоже кивнул. — С кем имею честь?

Тайницкий сказал, что является чиновником по особым поручениям. Назвался Скрытниковым, а Ржевский опять подумал, что самое главное — случайно не сказать «Иван Иванович» вместо «Пётр Петрович».

Меж тем Тайницкий указал на поручика:

— А это Александр Аполлонович Ржевский, представитель местного дворянства.

Поручик кивнул, а про себя отметил, как ловко Тайницкий выразился. Можно было подумать, что речь идёт о предводителе уездного дворянства, но Ржевского на такую должность никогда бы не выбрали, даже если бы он вздумал избираться. «Представитель» — это вроде то же самое слово, а вроде и не то.

— Чем обязан, господа? — спросил Рейнфельд.

—