Поручик Ржевский и дама-вампир - Иван Гамаюнов

— Отчего же? — с интересом спросил Тайницкий.

— Оттого что я очень нравлюсь их жёнам. — Ржевский хмыкнул и пояснил: — Это местные купцы-старообрядцы. Тёмные люди. Можно сказать, дикари. Молятся на книгу… Как её?

— Священное Писание?

— Домострой. Жён своих держат в большой строгости. Я бы даже сказал, чрезмерной. А женщины, знаете ли, обычно ласку любят, а не строгость.

Тайницкий вдруг вспомнил:

— Погодите. Это те купцы, которые предлагали вам двести рублей серебром? А взамен просили, чтобы вы никогда больше во Ржеве не появлялись?

— Да, — кивнул Ржевский, — но теперь у меня есть основания полагать, что вместо денег мне предложат отведать кулака.

— На дворянина руку хотят поднять? Как видно, вы хорошо старались, чтобы их до такого довести.

— Я? Старался?– Ржевский пожал плечами. — Не особо. Купеческие жёны, если всю жизнь только строгость видели, не очень притязательны.

Поручик продолжал из окна оценивать обстановку, которая пока никак не менялась. Передний край толпы с шумом напирал на живой заслон, пытаясь пройти в двери.

— Коляску его возьмём, — вдруг предложил кто-то в толпе. — А он, ежели забрать захочет, пусть сам к нам явится.

Конь Ржевского, оставленный стоять возле гостиницы, был порядком встревожен суетой вокруг, но встревожился ещё больше, когда его обступили бородачи и потянули к нему руки.

— Конь-то добрый, — сказал один из обступивших. Правда, тут же переменил мнение: — Ух, скотина злющая! Чуть не цапнул.

Меж тем другой бородач залез в коляску и взял в руки вожжи, рассчитывая так совладать с конём.

Ржевский не выдержал и, приоткрыв окно, крикнул:

— Эй! Не тронь. Ответишь за покражу!

Лица всей толпы сразу обратились вверх, ведь окно было на втором этаже.

— Вон он, Рыжий Дьявол! Вон он! — загудели разные голоса. — Спускайся! Потолкуем.

— О чём? — спросил поручик.

— Спустись — узнаешь, — ответил кто-то на переднем крае толпы. Очевидно, это сказал высокий чернявый бородач, отличавшийся особо дерзким видом. Только что упирался руками в живой заслон, а теперь подбоченился и смотрел на Ржевского с вызовом.

— Некогда мне с вами разговаривать, — ответил Ржевский. — У меня дела неотложные.

— А может, боишься? — всё так же с вызовом спросил чернявый бородач.

— Чего мне вас бояться⁈

— Тогда спускайся. А с заднего крыльца не утечёшь, не думай. Мы тебя и там поджидаем.

Из окна выглянул Тайницкий, окинул чернявого цепким взглядом и спросил:

— Ты кто такой?

— Афанасий Матвеевич Кубышкин, купец второй гильдии.

«Ясно, — подумал Ржевский. — Это муж Марфы, который всех собрал. Потому за всех и говорит». А Тайницкий, ничего не зная о разговоре поручика с Марфой Кубышкиной, продолжал спрашивать:

— Это ты людей собрал? На бунт подбиваешь?

Купец сразу смутился:

— Ваше высокоблагородие, да какой бунт! Просто потолковать хотим с господином офицером.

— О чём? — осведомился Тайницкий.

— Это уж наше дело.

В разговор встрял хозяин гостиницы, который, не выходя из-под защиты живого заслона, подвинулся ближе к купцу Кубышкину и посоветовал:

— Ой, не дерзи. Это тот важный чиновник, про которого я говорил. Из Петербурга приехал. Смотри, как бы не аукнулась тебе твоя дерзость.

Купец Кубышкин совсем смутился:

— Ваше высокоблагородие! Да тут такое дело срамное, что не знаю, как и сказать. Вы бы хоть спустились к нам, чтобы я мог говорить потише, на всю улицу про это не кричать.

— Кричи не кричи, а слух уже до Твери дошёл, — заметил кто-то в толпе. — Тверские купцы над нами потешаются.

Ржевский, услышав это, шепнул Тайницкому на ухо:

— А! Вон что их беспокоит. Я-то думал, они своих жён ревнуют, а оказывается, им куда важнее, что скажет купечество в окрестных городах.

Кубышкин продолжал просить:

— Ваше высокоблагородие, спуститесь! И Рыжий Дья… то есть господин офицер пусть спускается.

— А ему зачем? — спросил Тайницкий.

— Потолкуем заодно и вами, и с ним, — ответил Кубышкин. — Ваше высокоблагородие! Вы уж больно высоко. Не могу я так беседу вести.

— Ладно, — сказал Тайницкий. — Сейчас спущусь. И господин офицер со мной спустится, но вы обещайте никакого насилия не делать.

— Слово купеческое! — ответил Кубышкин.

— И остальные пусть обещают.

Толпа громко пообещала, а Тайницкий обратился к Ржевскому:

— Ну что? Пойдёмте разбираться?

Поручик гордо вскинув голову.

— Вы так спрашиваете, как будто можно не ходить. Вы, как и Кубышкин, полагаете, что я испугался?

Не дожидаясь ответа, Ржевский первым направился к выходу из номера, первым спустился по лестнице и первым вышел из дверей гостиницы. Помедлив лишь мгновение, он раздвинул живой заслон и встал прямо перед толпой, которая невольно попятилась и освободила небольшое полукруглое пространство:

— Вот он я, — сказал поручик. — Слушаю вас внимательно, но недолго. Как я уже говорил, у меня неотложные дела.

Через несколько мгновений к нему присоединился Тайницкий, встав по правую руку.

— Сначала я с этим собранием поговорю, — строго произнёс он. — Что это вы шум устроили, если бунтовать не думаете?

— Сами посудите, ваше высокоблагородие, — ответил купец Кубышкин. — Как тут без шума, когда такое дело? Господин офицер нас позорит. Жён наших обхаживает и блуду с ними предаётся. Как нам терпеть такое бесчестье⁈ Страшно стало из дому даже на день уехать. Уедешь, а тут как раз этот… господин офицер в наш город заявится. А если он заявился, то всё — быть блуду. Не с одной, так с другой. Особенно если мужа дома нет. Повадился, как волк в овчарню!

— Однако жёны ваши — не овцы, — заметил Тайницкий. — Что ж вы их не увещеваете?

— Увещеваем, ваше высокоблагородие, — на много голосов ответила толпа. — Увещеваем, — повторил Кубышкин, — да всё без толку. Жёны наши, как только этого дьяв… господина офицера видят, все увещевания забывают. А после твердят «бес попутал». Вы уж простите, ваше высокоблагородие, но верно говорят, что рыжему во святых не бывать. А этот рыжий так и вовсе — дьявол. Послан сюда для искушения.

— А куда священник смотрит? — спросил Тайницкий. — Может, плохо проповеди читает? Не действуют они на ваших жён?

— Да с проповедями всё то же, — сказал Кубышкин. — Жёны наши всё