Поручик Ржевский и дама-вампир - Иван Гамаюнов

библиотеки, вряд ли кто-то в Ржевском уезде мог случайно иметь сведения о Трансильвании. Крестовская-Костяшкина знала об этом медвежьем угле Европы, потому что родилась и выросла недалеко оттуда. Но откуда же о Трансильвании узнал пристав? Он явно не был очень уж образованным человеком. Значит, либо ему в собеседники попался кто-то вроде Пети и Тасеньки, либо…

— Дама одна, — чуть запинаясь, ответил пристав. — Говорила, что есть такая страна, где крестьяне пропадают куда чаще наших. Но искать их никто и не думает. Если кто пропал, то всё, ничего не поделать: значит, либо медведь задрал, либо волки сожрали, либо упыри.

— Упыри⁈ — Ржевский аж вскочил и навис над столом, а пристав отодвинулся на своём стуле подальше к стенке:

— Пёрт Петрович, что это ваш приятель так на меня смотрит? Как будто сам сожрать хочет.

Поручик опомнился, а Тайницкий успокаивающе потрепал его по плечу и заставил сесть:

— Александр Аполлонович, что случилось?

— Долго объяснять, Ива… то есть Пётр Петрович, — ответил Ржевский. — Но вы попросите, пожалуйста, пристава, рассказать подробно про ту даму. Пусть скажет, кто она и зачем приходила.

Тайницкий, на всякий случай так и оставшись стоять возле поручика, кивнул приставу.

— Да, расскажите, пожалуйста. Очень обяжете.

— Красивая такая дама.

— Имя? — спросил Тайницкий.

— Имени не спросил.

— Отчего же?

— Незачем было, — ответил пристав. — Она же пришла не по делу, а так… спросить.

— О чём?

— О том, как движется другое дело.

— Какое дело? — спросил Тайницкий.

— Да тоже на счёт пропавших, — продолжал рассказывать пристав. — Сказала, что её сосед подавал прошение о розыске беглых крестьян. А когда сосед узнал, что она во Ржев поедет, то попросил не в службу, а в дружбу зайти и узнать, как дело движется.

— И что же?

— Там двое беглых было. Два мужика. Дело, как вы понимаете, обычное, не из ряда вон, поэтому я по памяти сказать не смог, в бумаги полез. А пока я в бумагах рылся, она меня разговорами развлекала. Вот тогда и сказала про, — пристав опять произнёс по слогам, — Тран-силь-ва-ни-ю. Я даже спросил: «Вы сами, случаем, не оттуда родом?» Она засмеялась, сказала: «Нет».

— А дело нашли? — спросил Тайницкий.

— Странно, но нет, не нашёл, — сказал пристав. — Все бумаги перерыл, но дела не нашёл. А дама вздохнула: «Что ж, так и скажу соседу, что дело потерялось. Пусть ещё раз прошение подаёт». С тем и ушла.

— Если вы искали дело, — заметил Тайницкий, — эта дама должна была сказать фамилию помещика и название деревни.

— Хоть убейте, фамилию помещика не помню. — Пристав виновато вздохнул, но тут же встрепенулся. — Зато название деревни помню. Занятное такое — Пивуны. Видать, там кабак есть.

— Нет там никакого кабака! — запальчиво произнёс Ржевский. Он до последнего сдерживался и молчал, чтобы не пугать рассказчика, но теперь прорвало. — Там просто источник есть, в котором вода очень вкусная. Все проезжие к нему заворачивают, чтобы попить. Потому и Пивуны!

Пристав опять насторожился, а Тайницкий сказал:

— Благодарю. Очень помогли. Мы с Александром Аполлоновичем пойдём, с вашего позволения, — он взял Ржевского под руку и потащил к выходу.

— Конечно, — ответил пристав и добавил без всякого воодушевления: — Если ещё что нужно, заходите. Окажем всякое содействие. Но лучше без приятелей приходите.

Тайницкий довёл Ржевского до коляски, а когда оба уселись, спросил:

— Так что же это всё значит?

— Это она! — воскликнул поручик так, что даже конь вздрогнул. — Она! Крестовская-Костяшкина! Жена этого типа! И она мне сама проговорилась, когда я у неё в гостях был.

— О чём проговорилась?

— Что ей смешно, что когда её кто-то связывает с Трансильванией. Я, помнится, спросил, чтобы разговор поддержать: «Кто ж вас связывает?» А Крестовская-Костяшкина сразу испугалась и ничего толком не ответила. А выходит, она про разговор с приставом вспомнила. Ведь пристав её спросил: «Вы, случаем, не из Трансильвании?»

— Дело всё занятнее и занятнее, — пробормотал Тайницкий, а Ржевский вдруг задумался:

— Только я так и не понял, на кой ей надо было пристава расспрашивать. Чего она хотела? Ведь про соседа и его прошение, ясное дело, наврала. Сосед в своей усадьбе давно не появлялся. Я вам сам говорил. Так зачем это всё?

— А это мы выясним, но не у Крестовской-Костяшкиной. — Тайницкий хищно улыбнулся и опять стал похож на коршуна. — Далеко отсюда эти Пивуны? К вечеру добраться успеем?

* * *

Погонять рысака, за день одолевшего уже порядочное расстояние, опять не требовалось. Конь прекрасно сознавал, что бежит в сторону дома, поэтому испытывал ещё больше воодушевления, чем утром. Коляска для него как будто ничего не весила, а ведь в ней теперь сидел не один пассажир, а двое.

Ржевский тоже чувствовал воодушевление и всё думал: «Вот ведьма пеняла мне, что я не хочу взять меч-кладенец и с Кощеем сразиться. А что бы она теперь сказала? Ведь я, получается, с собой везу карающий меч правосудия. Это получше кладенца! Вот я этим мечом правосудия и разделаюсь с Кощеем!»

Карающий меч правосудия, которым был не кто иной, как Тайницкий, всю дорогу оставался погружён в размышления. Лишь иногда спрашивал, долго ли ещё ехать, а то уже спина затекает — пройтись бы, размяться.

— Не завернуть ли нам к Бобричам? — предложил Ржевский после очередного такого вопроса. — Там и разомнётесь. К тому же в долгом пути надо делать остановки: это и людям, и лошадям полезно.

— А Бобричи это кто такие? — спросил Тайницкий.

— Мои хорошие знакомые. Очень гостеприимные люди.

— Гостеприимные? Нет, нет, нет! Знаю я это сельское гостеприимство. Мы от них раньше, чем завтра не вырвемся. А у нас с вами дело.

— Хорошо, — кивнул поручик и запоздало понял, что так даже лучше. Ведь Тайницкий — не дурак, и в его присутствии было бы очень трудно предупредить всё многочисленное семейство Бобричей, а также Тасеньку и Белобровкину, что они должны делать вид, словно ничего не знают о петербургском чиновнике, приехавшем в уезд во исполнение секретного предписания. Нет, не зря жена Бобрича боялась, что у её семейства могут случиться неприятности из-за разглашения государственной тайны!

Наконец показались хорошо знакомые поля, лес и речка.